Застолье было славное: еще за полтора десятка лет до того, как попал в Россию, почувствовал что такое русское гостеприимство, увидел и услышал что такое неспешные застольные беседы и душевные песнопения.
Я, у меня еще маленький двоюродный братик Алишер на коленях, сидел с торца стола и мне все было хорошо видно и слышно. Главное блюдо – жарено-тушеное парное мясо. Передо мной тоже поставили огромную тарелку с целой горой мяса. Кто-то пошутил:
– Узбечонок-то ест ли свинину?
А я знай да наяривай! Даже не знал, что мне нельзя: так аппетитно пахло и во рту таяло! Конечно, не забывал кусочки поменьше подавать и братику. Больше такого вкусного мяса нигде не ел!
Читатель помнит мои рассказы о десятилетней невестке. Невестка была на 19 лет младше жениха, а теперь пришло время рассказать о десятилетнем женихе. который, наоборот, был вдвое младше невест. Заинтриговал? Теперь по порядку.
Читатель так же помнит мой рассказ «Они не сдались или Богатыри – не мы?», где я описывал каким был мой дед Мамад урус. Как большинство сильных и неординарных личностей, на подсознательном уровне он считал, что всё должно вертеться вокруг его особы, по воле его особы. Но когда, в последние годы жизни, у него обнаружилась неизлечимая болезнь, тоже не впал в депрессию: это было не в его характере. До последнего своего вздоха он остался таким же шалопаем и шутником, каким, наверное, был в детстве. Его острый язык имел такую же пробивную силу, что и кулаки. Но одновременно он был добрым и справедливым. Любил жизнь, людей, свою семью и, конечно же, своих внуков. Мы тоже отвечали взаимностью: словно вырастали крылья, когда родители отпускали нас погостить к дедушке с бабушкой. Километров 4-5 через сады, что росли на месте нынешнего жилого микрорайона вдоль улицы Буюк Ипак Йўли1 (бывшая Акмала Икрамова), мы босиком месили пыль до ул. Миршарапова (сейчас тоже часть Буюк Ипак Йўли), где они жили (дом 24 – от него и следа не осталось). Нас не пугала даже перспектива очистки 200-300 кг. репчатого лука за вечер для самсового цеха кафе-стекляшки через дорогу по диагонали, в сторону гостиницы «Багишамал» – бабушка там подрабатывала. Лук мешками завозили прямо домой. У бабушки тоже со здоровьем было неважно, но пенсия была очень маленькая. Я с тех пор без слёз на глазах могу съесть целую луковицу без соли и хлеба.
Словами не описать каким магнитом тянуло к ним многочисленное потомство со всех далей. Дед с бабушкой были полной противоположностью друг друга: он – шумный балагур, она – тихая ворчунья, которая только и могла управлять этим сгустком кипучей энергии. Этот «сгусток» любил пошутить над своей благоверной тоже. Схватившись за сердце, падал на колени перед телевизором и целовал экранных красавиц:
– Как она хороша! Пери! М-м-м!
Бабушка тихо бурчала:
– Старый развратник! – хотя прекрасно знала, что для деда женщин кроме неё не существовует. Разве что любимые дочери, которых он безмерно ревновал.
Когда дед совсем не мог работать, любил посидеть на скамейке под вековым деревом напротив ворот. По тротуару шли знакомые и не знакомые люди, чаще знакомые, которые подходили к деду и, если никуда не торопились, подсаживались и принимали пиалу зелёного чая.
Часто дед останавливал юных студенток (Самаркандский пединститут был совсем недалеко) и приглашал присесть ненадолго, познакомиться с женихом, то есть со мной. И на полном серьёзе начинал сватать. А жених, которому было лет девять-десять, краснел и прятал лицо за обширный чапан деда.
А «невесткам» – все как на подбор красавицы, в легких платьях из атласа, поток длинных кос из-под расшитых золотом тюбетеек – нравилось беседовать с весёлым дедушкой и его стеснительным внуком:
– Я тебе нравлюсь? Когда ждать сватов? Смотри, я из Джума (Пайарык, Каттакурган…).
Я поначалу всё воспринимал всерьёз и ещё больше краснел. Поговорив, веселый дед с поцелуем в лоб или щёчку с благословением отпускал девушек. И непременно дарил красную розу: всегда над его левым ухом красовался бутон атиргюль2.
Впервые в своей жизни в сосновом лесу отдыхал в… Самарканде. Тогда же я собрал первые свои грибы. И в одно восхождение почувствовал себя героем, и от страха чуть…
Летом 1973 года мой дядя Абиб на выходные на грузовике «ГАЗ-51» собрался повезти свою семью и ещё двух-трёх коллег по работе на Самаркандской щеточной фабрике, тоже с домочадцами, в Аманкутан. Открытый борт застелили курпача3, накидали подушек, и мы с комфортом поехали.
Дорога к югу от Самарканда, в сторону Аманкутанского урочища, живописная. Тем более в марте, когда ещё далеко до жары, когда зелёную шубу холмов не успело выжечь палящее солнце. Поэтому погулять в горах самаркандцы выезжали до апреля. Кругом маковые поля, а на каменистых склонах радуют глаз тюльпаны, можно там же набрать сочный равач (кислячка, ревень).
