Вождь полностью

— Либо говоришь, либо до конца своих дней будешь пускать слюни и смеяться, когда показывают пальчик.

Тишина. Только дождь и его тяжёлое дыхание.

Я улыбнулся криво.

— Хорошо. Значит, сыграем иначе.

И я погрузил пальцы в его сознание.

Мир вокруг растворился. Наёмник оказался передо мной — без маски, без оружия. Только худое лицо, исцарапанное, и глаза, в которых полыхал ужас. Он стоял по колено в сером тумане, а я — напротив, выше его, сильнее.

— Говори. Кто послал тебя и твоих друзей?

— П-пошёл… — он не успел договорить. Я сомкнул пространство вокруг его шеи.

Тишина. Только нервный стук его сердца — здесь, в проекции, я слышал его отчётливо, будто барабан.

Я сделал шаг, и серая мгла зашевелилась, поднялись тени. Вытянулись когти, обвились вокруг его рук и ног. Он заорал.

— Я… я не знаю!

— Знаешь, — произнёс я холодно. — Иначе тебя бы так не трясло. Давай. Вспомни лицо. Вспомни голос.

Тень сомкнулась плотнее. Я протянул ладонь и вогнал пальцы ему в лоб — не физически, а ментально. Его мысли развернулись, как книга.

Картинки мелькали одна за другой: подвал, дешёвое вино, карты на столе. Потом — дверь, скрип. Входит человек в тёмном камзоле, лицо в тени, но голос… низкий, властный. На стол ложится моё изображение и защитный короб с кристаллами очищенного Ноктиума высшего качества.

«Сделайте так, чтобы этот человек не дошёл до дома».

Голос обжёг меня, как удар плетью. Я узнал его.

Лорд Альтен. Отец Циллии.

Я оторвал пальцы от его лба. Туман сжался, и наёмник рухнул на колени, захлёбываясь криком.

— Вот и всё, — сказал я тихо. — Даже слишком просто.

Он смотрел на меня снизу вверх, в глазах плескалась смесь ненависти и ужаса.

— Убей… убей меня…

— С чего вдруг? — я усмехнулся. — Ты ещё пригодишься для одного мутного дельца…

Я резко выдернул его из тумана и вернулся в реальность.

Мы снова были в переулке. Он валялся подо мной, дрожал, захлёбывался мокрым воздухом. Я встал, сжал его воротник и поднял.

— Передашь заказчику, что я отбился, оплату вернёшь. И завтра после Перехода придёшь в сад у Академии — побеседуем.

Наёмник судорожно кивнул. Я отпустил его. Он рухнул в грязь и пополз прочь, будто у него в спине зажгли факел.

Я посмотрел ему вслед и провёл пальцем по рукояти Тень-Шаля.

Что ж, лорд Альтен всё же решил от меня избавиться. Интересно, Циллия всё же где-то оступилась, или он просто решил, что пришло время?

Квартира встретила меня тем же пустым эхом. Я повесил плащ на крюк, поставил Тень-Шаль в привычную нишу у стола, не снимая с рукояти ладони, и только тогда достал из внутреннего кармана крошечный кристалл, который Циллия сунула мне так, словно он жёг ей руки.

Неброский, серо-молочный, вмонтированный в кулон. В руках — холодный, как металл на морозе. Я опустил ставни на окнах, оставил гореть только настольную лампу — лишний свет ни к чему — и положил кристалл на панель считывателя.

— Посмотрим, красавица, ради чего ты тряслась, — пробормотал я и коснулся руны активации.

Воздух над столом вспух, как пузырь из расплавленного стекла, и лопнул — развернулись проекции. Сухие заголовки, штампы, даты, пометы на полях. Отчёты, сводки, схемы. Судя по знакомым маркерами символам, документация велась согласно правилам Солнцерождённых. Циллия и правда превзошла сама себя в искусстве обмана.

— Циллия точно поняла, куда смотреть…

Сначала была почти безобидная шелуха: бюджеты, поставки артефактов, списания Ноктиума «в научных целях». Доминус, Лорд Альтен курировали всё это лично — я видел их подписи.

Рядом — аккуратная вязь Белотканников: «Орден подтверждает готовность принять…». И сразу за этим пошли таблицы с графами «материал», «агент плазмы», «время стабилизации». География: за пределами Альбигора, три точки, из которых две я знал по слухам — заброшенные форты на границах Диких земель. Мишени — Ноктианцы и Пепельники. На этом «материале» ставили опыты.

Я пролистывал, и внутри становилось холоднее. Далее всплыло знакомое до отвращения: строка «Материал от объекта: Ромассил Хал». Лаконично, ровно, будто речь о мешке руды. Рядом — «Компонент: ткани Ноктианцев (очищенные)». Подписи: Д. и Виррен; гриф согласования — «Совет кураторов». И несколько протоколов с моей датой рождения, датами перемещений, странными «совпадениями».

— А вот и гибриды…

Схемы — уродливо знакомые, я уже видел подобные у Виррен.

«Слияние сигнатур. Реакция на подавление. Неконтролируемая агрессия».

Визуализация поведенческих паттернов — как будто на месте живых существ стояли вычерченные на доске формулы. Под одной схемой обнаружился «прогресс-отчёт» об одном из экспериментов: «непредвиденная активность объекта».