В сердце, что-то дрогнуло при виде ребёнка и его счастливой мамы. Обняв Нбенге, я увёл её в хижину, где меня ждал вкусный ужин и чистая постель, с тщательном убранным полом. Старая Мапуту, уже умерла, но Нбенге, став матерью, взяла в свои руки, бразды управления крикливой и шумной стаей чёрных (сорок) тёток, не хуже бабуинов, умевших кричать и качать права перед своими мужиками, а также собиравших сплетни и прочую информацию, что не держалась на языке у их любовников, мужей и родственников.
О любом заговоре, я, узнавал сразу, но по правде говоря, никакими заговорами, здесь и не пахло. Негры были достаточно наивны, напуганы, а все их незамысловатые интриги расшифровывались мною с первого раза. Но контрразведку я, всё-таки создал и утвердил на ней португальца Луиша.
На следующий день, я прошёлся по своему посёлку, который уже превратился в небольшой город. А потом, решил устроить смотр войскам, дав им время подготовиться к смотру на следующее утро. Утро наступило, а мои чёрные сотни в количестве пяти штук и молодёжь, вошедшая в ещё одну полусотню, ещё только собирались бродя вокруг и пытаясь понять, что от них требуется.
Назначенные мною сотники и полусотники, которые соображали получше остальных, сбивали в квадраты каре своих подчинённых ещё в течении часа. Наконец, все были построены и готовые к торжественному маршу.
Дальше началось действие достойное любого мирового цирка, на арене которого выступают самые разные дрессированные животные, ну и люди конечно. Но среди того стада, что старательно пыталось изображать передо мною строевой шаг, подпрыгивая вразнобой на пыльной дороге и делая, какие-то просто немыслимые па, людей определённо не было, а было стадо диких… бизонов, наверно подумали вы.
Нет не бизонов, а стадо диких гиббонов, дорвавшихся до самок после годового воздержания, ещё и смешавшись с не менее голодными в сексуальном плане бабуинами.
Закрыв глаза рукой, как они наверно подумали, что от ужаса или восторга, от их грозной сущности и длинных стволов их орудий размножения, что высовывались из-под их набедренных повязок, а на самом деле я закрыл их от стыда.
Я смотрел из-под ладони на них, тихо матерясь и медленно наливаясь злостью и гневом. Дождавшись окончания этого позора, я дал волю эмоциям, крича и брызгая слюной на полметра вперёд, но успеха, так и не добился.
Плюнув, я отправил их всех на полигон, где устроил соревнования, по стрельбе из лука, метанию дротиков, работе с копьём, мечом и топором. Отведя душу, и перевязав с десяток раненых собственным оружием, или оружием своих товарищей, я погнал их строем до города, на ходу разучивая с ними строевой шаг, с уже знакомым им аз-ва.
В течении недели, я злобствовал, муштруя войска и гоняя их на полигон. Весь город затих в испуге и старался не попадаться мне на глаза. Люди забились по хижинам, стараясь передвигаться по городу только бегом, непрерывно оглядываясь и ища меня глазами.
Дети и те, прятались кто где смог, опасаясь резвиться на улице, в зарослях слоновьей травы, что ещё росла неподалёку были вытоптаны ими такие тропы, что позавидовали и слоны. Но один из них, всё-таки попался мне. Пойманный нечаянно на улице, он, увидев меня вблизи, тут же закрылся в страхе руками, громко заревел и покакал себе на ноги, дав мне знак уменьшить свой пыл своим вонючим запахом медвежьей болезни.
Пришлось, прекратить тренировки, точнее снизить градус их интенсивности. В ходе семи дней затеянных мною учений, мои войска потеряли убитыми — ноль, легко ранеными — десять, и тяжелоранеными — троих человек. А в остальном всё было хорошо.
Раненых, я всех вылечил за следующую неделю, кроме тяжёлых, тех отправил отлёживаться в свои хижины, ещё в течении месяца, а остальным дал отдохнуть две недели на полевых работах, а потом снова отправил на военные учения в саванну, заодно и поохотившись там на хищников, чтобы запастись мясом, шкурами и жиром.
Учения были интересны для меня и немногих опытных воинов, что хоть и не понимали их сущности, но догадывались сердцем, что это необходимо. Разделив своё войско наполовину, я заставил их нападать друг на друга, но без оружия, с одними палками в руках.
Потом изменил тактику действий, уча их организовывать засады и вырываться из них, а также прятаться и искать друг друга. В полях, то бишь в саванне, мы пробыли две недели, вдоволь наохотившись и распугав всё зверьё в округе, укрепив и закалив их характеры и навыки войны в строю и без строя.
Вернувшись в город, я дал им двух недельный отдых, а потом снова отправил всех на полевые работы, — кушать то всегда хочется, и зимой, и летом, и днём, и ночью.
Понемногу, мои воины привыкли к моему беспределу и даже стали показывать зачаточные навыки дисциплины. Мне нужна была армия, и чем более дисциплинированной и обученной она была, тем лучше — ещё один принцип Суворова, бей не числом, а умением, что он с успехом доказывал в бесчисленных своих победах.
