И вот она пришла, заря свободы.Я снова здесь — по бизнесу, один.Залив, туман, прохлада, пароходы.И мент с усами умный, как дельфин.Я при деньгах — толкаюсь в райских гущах,В густых сетях сезонных распродаж!Чесотка, дрожь в ладонях загребущих.Иду на «вы», на штурм, на абордаж!Для жены любимой, для опоры и надежи,Я за тыщу долларов сюрприз хочу купить —Что-нибудь на молниях, из меха ли, из кожи,Чтоб его до старости носить ей не сносить!Вижу красным бархатом обитые ступени,Тварь меня кудрявая куда-то волокет,В зал заводит за руку, а там — стриптиз на сцене,Бабы пляшут, скачут — вот такой вот переплет!Они передо мной, как заводные,Напересменку бюстами трясут,Нормальные, веселые, простыеДевчата без заскоков и причуд!Я пиво пил, я вилкой тыкал рака,Я чью-то руку стряхивал с плеча,И образ выплывал из полумракаРодного Тимофея Кузьмича!Ах, как фигурировала рыжая красавица!Я гляжу — поддатая, кричу: «Ну, ты даешь!Ханку жри поменьше, и копыта не отвалятся,Тоже мне, халтурщики, культуры ни на грош!»И она бегом ко мне: «Откуда, мол, и кто ты?Из России? Знаю, там сугробы, там Сибирь,Там медведей ловят мужики-мордовороты,В общем, я люблю тебя, красавец, богатырь!»Вот мне под нос суют сухие вина:«Ну что, бокал для дамы? Сей момент!»Кузьмич учил, но я забыл, дубина,От пьянства проглотить медикамент!Официант не баловал закуской,Но подливал, скотина, во всю прыть:«Ты русский человек или не русский?Ну покажи, как ты умеешь пить!»Рыжая в антракте тихой сапой, левым бортомПодгребала, щурилась: «Смотри, я вся горю!Мы поладим, сделай мне мороженого с тортом!Ну давай, давай, давай, давай еще по стопарю!»Я от горьких думушек отмахивался кепкой,Я на всех шампанского поставил сгоряча,Но во мраке мозга, в мозжечке жила зацепка —Незабвенный образ Тимофея Кузьмича!Он говорил: «Свобода — это здорово,Но вы же, братцы, валенки на вид!Да здесь любая ушлая оторваВас в ноль секунд по киру охмурит!»Я понимал, собравшись с силой духа:Хотят споить, но чтоб не наповал!Мне рыжая крутила мочку уха,А бармен ей подмаргивал, кивал.Он губищи скручивал в недобрую ухмылку,Я сидел у стойки, как на иглах, на углях,Наконец додумался: «Почем у вас бутылка?»«Двести!» «В чем, простите?»«Уж наверно не в рублях!»Мне как будто трактором наехали на спину,Раскрутили, сволочи, шутя, как пацана!Зелень контрабандную, зашитую в штанину,Я им честно отдал, не осталось ни хрена!Я взят врагом, сражен по всей науке!Чувак за стойкой строг и величав.Они меня нагрели на три штуки,Кислятиной шипучей накачав!Капкан, петля, бермудский треугольник!И по коврам ступая, как по льду,Я им на чай швырнул последний стольник:«Знай наших, падлы, я еще приду!»Я неделю целую почти что не питался,Рейса ждал обратного под сень родных рябин,С алкашами, с пьянью на окраинах вращался,Залезал на пальму: «Эй, Россия, я твой сын!»Вот супруга с тещею пасут меня, встречают:«Где подарки?» «Нету…» — по спине мурашки, дрожь.«Ну чего, как съездил?»«Все нормально, — отвечаю, —Город Сан-Франциско удивительно хорош!»Прошла весна, и лето пролетело.С двумя братья́ми еду на Бродвей.Четвертый нами взят для пользы дела —С Петровки скромный труженик, старлей,Чтоб нас берег от нечисти поганой,Чтоб в рог трубил про шухер и аврал,Чтоб днем и ночью честно, без обманаИз-за куста за нами наблюдал!1994
