Акация тощая, жалкая,Трамваев шальной перезвон.Он мерз под окошком, он ждал тебяУ каменных круглых колонн.Ты вышла: «Да ну его к лешему!Такси! Ну чего ты? Погнал!»И ветер взахлеб, как помешанный,Вдогонку тебе хохотал.И, как под могильными плитами,В дому, где любви ни на грош,С балбесом каким-то упитаннымСпокойно и скучно живешь.И бьется в ознобе и трепетеВдали, за окном, старый сад,И к югу, к теплу гуси-лебедиНад лесом осенним летят.Вы счастье куете без устали,Но холод на сердце, зима,Хоромы с хрустальными люстрами —И крепость твоя, и тюрьма.Ты спишь после пива прохладного,И в памяти он, только он,Кто мерз у подъезда парадногоУ каменных круглых колонн,Кто в смутную пору далекую,Как тень, за тобою ходил,И, глупую, злую, жестокую,Тебя больше жизни любил…2009<p>«Ах, какие там вились вокруг фраера…»</p>Ах, какие там вились вокруг фраера!Он там сбоку припеку — в нулях, не у дел,Он влюбился в нее — в королеву двора,Он был юный спортсмен. Он романсов не пел.И на потеху котам и воронамОн до потери рассудка и силКаждую ночь у нее под балкономНа перекладине сальто крутил!«Что мне с этой любви? — хохотала она —Даже плед из нее, даже плащ не сошьешь!Я сто раз эту чашу испила до дна,К мамке топай домой, мелюзга, молодежь!»Смертной тоской, словно пулей, прострелен,Он, сколько мог, васильков накупил,И для нее, для нее все быстрееНа перекладине сальто крутил!И деревья шептали ему в полусне:«Ладно, хватит, сдавайся!» Он сдался, и вотВ серой шляпе и в шелковом ходит кашне,В общей свите коньяк под анчоусы пьет.Все — рядом с нею: балбес, клоун, даун.Он среди них, он давно позабылТу развеселую пору, когда онНа перекладине сальто крутил!И, четвертинку нащупав за шторой,Дядя Сережа — сосед, старожил,Вдруг протрезвел: «Кто вы все? Стая, свора!Нету людей! Был один — тот, которыйНа перекладине сальто крутил…»2013<p>«Был уныл и обычен пейзаж за окном…»</p>
