В старом парке стоим. Нам в лицо смотрят статуи строго —И горнист, и балбес, вон, из гипса, что бьет в барабан.Юлька ловит кленовые листья, и друг мой СерегаПортугальский портвейн наливает в граненый стакан.Пьем за школьные годы, за братство дворовое наше,За живых и ушедших — за верных товарищей пьем,За отличницу Юльку, что всех веселее и краше,И смеется она: «Что с того, если жизнь кувырком?»Муж большой бизнесмен у нее и известный политик,Он тугим кошельком ловит баб, как плотву на блесну.Мы с Серегой поем про камыш, Юлька шепчет: «Спасите!»Мы читаем стихи про любовь, Юлька шепчет: «Тону!»Ни души и ни чести у мужа. Так есть и так было,Хоть ищи ты их в полдень с прожектором — ноль, пустота!«Эх, зачем я назад из Парижа в Москву прикатила, —Юлька режет лимон, — кроме вас, тут и нет ни черта!»Ой, пройдет, пошумит листопад, ой, зима будет злая!Холода, холода свой безумный начнут хоровод!Мы даем ей перчатки из шерсти, и Юлька, вздыхая,Португальский портвейн из стакана граненого пьет.Эх, гитара была б, мы б еще про фонарики спели,Что в потемках промозглых качаются возле пивной!Вот сиреневый сумрак ложится на сосны и ели.Юлька шепчет: «Ребята, пора возвращаться домой…»2005<p>«В тамбуре темно. Нам судьба — лютый зверь…»</p>В тамбуре темно. Нам судьба — лютый зверь —Полчаса дала, и конец, и отбой.Знать тебя не знал, а теперь, а теперьХоть на край земли за тобой.Карты, смех, чехарда и сумятица,И гармошка, и дым папирос,И минуты монетками катятсяПод откос, под откос, под откос.Нас под стук колес и штормит и трясет,И душа и пол — ходуном, ходуном,И дела зовут. Вот и все, вот и все.Станция, огни за окном…В стужу, в сумрак, в потемки унылыеПо перрону, по тонкому льдуЯ шагаю. Прощай, моя милая,Пропаду я один, пропаду!На ветру звенят провода, провода.Мой вагон ушел сквозь пургу, как в побег.Может, укатил от меня навсегдаСамый дорогой человек.Вот и все. Прости, господи, смилуйся, —Тьма на сердце, метель да мороз,И пропащая жизнь покатиласяПод откос, под откос, под откос…2004<p>«Вагон, тьма, далек путь…»</p>
