Был уныл и обычен пейзаж за окном:Месяц — крюк для петли, светофор — как скелет.Мы на кухне всю ночь просидели втроем:Я, Володька и он — настоящий поэт.И, как колокол, били на стенке часы.Он-то знал, что осталось всего ничего,Что Володька да я, да дворовые псы,Что в потемках скулят, будут помнить его.Он читал им стихи, он с руки их кормил,И страна, как глухая старуха, сквозь сонЕле слышит его — нет ни сердца, ни сил,И последней листвою бульвар занесен.Он стоял на балкончике с трубкой во рту,Нам вдогонку махал: «Ничего, не беда!»Словно в вечность на маленьком хлипком плотуСквозь листвы хоровод уплывал навсегда…А потом захудалый оркестрик хрипел,И летели на гроб комья мерзлой земли,И сквозь джунгли домов, где душа не у дел,Мы, не видя дороги, с Володькою шли.Вот поганой метлой гонят псов со двора.Спит родная страна. Ей спасения нет,Если душу порвали шальные ветра,Если сгинул во тьме настоящий поэт…2005<p>«В небе холодном тайком, втихомолку…»</p>В небе холодном тайком, втихомолкуЛист одинокий летит.Озеро дремлет, и ворон на елкеЗорко за нами следит.Смех да веселье у пристани старой —Возле воды, вон, в кругуПесни поют у огня под гитаруЛюди на том берегу.Хмурые мы и не в меру хмельные,Вот и костер догорел.Тучи над лесом надменные, злые,Ветер нахален и смел.В споре слова безнадежно и глухоВязнут, как сани в снегу.Да обойдут вас разлад, заваруха,Люди на том берегу!Мы ваших песен вовек не слыхали.Мы голосим невпопад.Сердце поет: трень да брень, трали-вали.Банки и склянки звенят.Птицы умчались от нашего хора,Бьется в ознобе камыш.Как же ты к нам залетел, черный ворон,Что ж ты над нами кружишь?Отблеск костра на воде, как тропинка,Вот бы, крестясь на бегу,К вам — без оглядки, роняя ботинки,Люди на том берегу.Песни без слов, без души и без плотиНас при себе стерегут.Пойте же, пойте, мы слышим вас, пойте,Люди на том берегу…1995<p>«В окне — деревьев ряды кривые и черные…»</p>
