Обвинитель предъявляет Берия документ об изнасиловании ученицы седьмого класса, которая потом родила от него ребенка. Подсудимый уверяет, что все происходило по согласию.
Перед казнью подсудимый признался в «моральном разложении»: у следователя имелись данные на 760 любовниц Берия. Однако, по словам его жены, Нины Теймуразовны Гегечкори, «все эти женщины были работниками разведки, агентами и информаторами. Связь с ними поддерживал только Берия. А когда этих женщин стали спрашивать о связях со своим шефом, они заявили, что были его любовницами, поскольку не могли назвать себя стукачами и агентами спецслужб».
Л. П. Берия встретился с Н. Т. Гегечкори в тбилисском парке «Надзалеви» в 1921 году. Объявил, что любит ее и предлагает руку и сердце. Невесте в то время было шестнадцать, жениху двадцать два года.
Упоминаемый неоднократно бериевский особняк по улице Малая Никитская, дом 28 сегодня занимает посольство Туниса. Он обнесен таким высоким каменным забором, из-за которого дома почти не видно. А. И. Аджубей, побывавший там в 1947 году на помолвке Серго с красавицей Марфой Пешковой, внучкой Алексея Максимовича Горького, вспоминает: «И Марфа и жених держали себя за столом сдержанно, да и гости не слишком веселились. Пожалуй, только Дарья Пешкова, младшая сестра Марфы, студентка театрального училища имени Щукина, чувствовала себя раскованно. (Марфа родит от Серго трех детей: Нину, Надю и Сергея.)
Чуть позже в этом же доме поселилась любовница Берия — семнадцатилетняя Л., родившая ему дочь. Нина Теймуразовна терпела ее присутствие — видимо, иного выхода не было. Рассказывали, что мать Л. устроила Берия скандал, отхлестала его по щекам, а он стерпел. Не знаю, было ли так на самом деле, однако девица чувствовала себя в особняке прекрасно, и мама, видимо, смирилась.
Я часто встречаю ее, теперь уже немолодую, но до сих пор обворожительную блондинку, и всякий раз думаю: вполне соединимы любовь и злодейство».
К сожалению, соединимы, Алексей Иванович.
…Заседания суда проходили в одном из старых зданий штаба Московского военного округа. Заключенный содержался в приспособленном помещении глубоко под землей. На последнем заседании 23 декабря 1953 года Генеральный прокурор Г. А. Руденко зачитал обвинительное заключение «О преступной деятельности Л. П. Берия». Перед допущенными в зал суда всплывали эпизоды ужасающих злодеяний: по приказу Берия людей в застенках подвешивали за волосы к потолку, вбивали в уши гвозди. Даже сам Берия, когда Руденко читал обвинительное заключение, не смог выдержать напряжения — заткнул уши. На суде присутствовал председатель профсоюзов Грузии Кучава. В материалах ему попался длинный список обесчещенных женщин.
— Ради Бога, не оглашайте имен, — попросил он. — Три четверти в этом списке — жены членов нашего правительства.
Приговор суда был беспощадным — смертная казнь с немедленным исполнением… Почему так торопился суд? Кому не терпелось поскорее захлопнуть рот обвиняемому?..
Берия воспринял приговор в полной прострации. Его остекленевшие глаза как бы не понимали сути происходящего. Если при перечислении перечня преступлений он еще был в состоянии контролировать ситуацию и как бы с ней не соглашаться, то к финалу, похоже, выдержка ему изменила. Подталкиваемый охранником, он на ватных ногах сошел на нижний этаж, в подвал, последовал к бункеру, где должна была состояться казнь. Бункер представлял собой полутемное помещение с глухими бетонными стенами. Возле одной из стен заранее установили прочный дощатый щит, чтобы пули при исполнении приговора рикошетом не поранили невинных. Ближе к верхнему краю в щите находился крюк для подвешивания. Войдя в бункер и встав на указанное место, Берия боязливо огляделся. С него сдернули гимнастерку, оставив нательную рубаху. (Арестовывали Берия в штатском костюме. — С. К.)
Реальность совершающегося дошла до него лишь тогда, когда в бункере осталось несколько человек.
Руденко зачитал приговор. Берия закричал:
— Разрешите мне сказать!
Руденко оборвал:
— Ты уже все сказал. — И обратился к военным: — Заткните ему рот полотенцем.
Командующий войсками МВО генерал армии К. С. Москаленко попросил офицера для поручений Виктора Ивановича Юферова:
— Ты у нас самый молодой, хорошо стреляешь…
Но Москаленко перебил генерал-полковник П. Ф. Батицкий:
— Товарищ командующий, разрешите мне. — И достал свой парабеллум. — Этой штукой на фронте я не одного мерзавца на тот свет отправил.
Руденко произнес:
— Прошу привести приговор в исполнение.
Но тут Берия, неожиданно изловчившись, вырвался и, упав на колени, пытался целовать сапоги председателя суда И. С. Конева и других присутствующих, истошно прося о пощаде. При этом из его рта потекла какая-то темная жидкость. Его брезгливо оттолкнули и привязали к крюку.
Батицкий прицелился. Грянул выстрел — и обмякшее тело узника повисло на веревках.
Присутствующие подошли ближе. Маршал Конев презрительно сплюнул и сквозь зубы процедил:
— Будь проклят тот день, когда родила тебя мать.
