Из числа ближайшего окружения Сталина подобное могли сделать Берия и Хрущев. Но Хрущев в своих мемуарах предательскую миссию перекладывает на Берия, так как тот «по-прежнему контролировал окружение Сталина. Знал всех чекистов. Они все стремились снискать его расположение, и ему легко было использовать их в своих целях». (Хрущев вспоминает. С. 296–297.) И дальше: «Как только Сталин умер, Берия засиял. Он словно переродился и помолодел. Тело Сталина еще в гроб не положили, а он уже, громко говоря, стал отмечать свою победу. Берия был уверен, что момент, которого он так долго ждал, наконец наступил. Никакая сила в мире не могла теперь его сдержать, ничто не могло ему помешать достичь своей цели». (Там же. С. 306.) И наконец заключает: «Я уже предчувствовал, что Берия теперь возьмется за всех нас, и это может стать началом конца. Я уже давно знал, что никакой он не коммунист. Он был палачом и убийцей». (С. 307.)
Однако следствие по делу Берия не нашло подтверждения его участию в убийстве Сталина. Одно удивляет: внимание следствия почему-то не привлекли факты ответственности Берия за личную безопасность Сталина. Он был куратором всех его служб, и мимо его контроля не должно было просочиться ничего подозрительного. Правда, в дни, предшествовавшие смерти вождя, Берия уже не был ни министром МВД, ни председателем КГБ. Похоже, что Берия не только располагал достоверными данными о сговоре правительства против Сталина, но и знал об истинных исполнителях зловещей акции, почему первым и был скинут с дороги. За ним последовали Маленков, Василий Сталин. В страхе бежала за границу Светлана Иосифовна. Кого бы ей бояться, если, по выражению Хрущева, после смерти Л. П. Берия у КГБ были «вырваны волчьи клыки». Ан нет, прячется дочь Сталина до сих пор, даже и от беззубого волка.
Возникает вопрос: а не Хрущев ли убрал Сталина? Подозрений для того предостаточно, и основное из них — всю сознательную послесталинскую жизнь Хрущев посвятил дискредитации вождя. По воспоминаниям маршала К. К. Рокоссовского, Сталин, предвидя печальное, как-то сказал: «После моей смерти меня безжалостно дискредитируют. Но я знаю отлично, что после меня реабилитируют и восстановят в правах истории».
Борьба истории с домыслами и вымыслами по отношению к И. В. Сталину и Л. П. Берия продолжается. Под колеса ли сегодняшней истории, на обочину ли ее или в грязь домыслов кинут память о Л. П. Берия, правду скажут будущие историки — скрупулезные исследователи, в чьих руках окажутся сегодняшние втуне засекреченные материалы.
Лазарь Моисеевич Каганович, как оговаривается его племянник Стюарт Каган в книге «Кремлевский волк», «был, мягко говоря, дьяволом… был распространителем зла, направленного против собственного народа, известным представителем террористического аппарата в годы правления Сталина в Советском Союзе».
Много нераскрытых тайн унес он с собой, и одна из них — сын «последнего страшного старца» Юрий, который при жизни Сталина проделывал на территории Кремля такое, что и вообразить невозможно.
В четыре часа осенней ночи он нажимал в квартире кнопку тревожной сигнализации и поднимал кремлевский гарнизон по тревоге. В полном боевом снаряжении сломя голову неслись к исходным рубежам воинские части, по брусчатке тарахтели колеса станковых пулеметов, громыхали броневики времен Гражданской войны, звякали приклады винтовок: гарнизон занимал боевые позиции.
В то же время военнослужащие резерва кубарем скатывались с кроватей через жен, впопыхах пытаясь затолкать ноги в узкие рукава гимнастерок, спросонья путая их со штанинами галифе. Одна из жен вместо трусиков натянула на попу майку мужа и, полагая, что у нее лопнула резинка, левою рукою придерживала майку, а правой помогала мужу собрать необходимые принадлежности. Муж же никак майки не мог найти и, когда обнаружил, где она, воевать раздумал.
Жена второго вместо боевого положила в кобуру мужу игрушечный пистолет. их малыша и поцелуем благословила на ратные подвиги. Ошибка у служивого обнаружилась лишь перед строем боевых товарищей. По команде: «Заряжай!» — заряжать, как оказалось, было нечего. И поскольку войны не наступило и тревога оказалась проделкой сорванца, этот горе-муж был срочно отправлен домой за боевым оружием. Каково же было его удивление, когда дома он застал ползающего по полу сына с боевым пистолетом, а около него кошку, лапой раскатывающую по полу патроны.
Однако Юрию проделка сошла с рук безболезненно. Ибо ровно через неделю он затопил в Кремле печь обжига в огромных, сваленных в пирамиду бетонных трубах. До того он несколько недель собирал и сносил в них щепки, палки, бумагу, и когда обнаружил, что трубы полны, поджег их содержимое. Печь получалась впечатляющая: огонь валил из всех двенадцати выходов, да так весело, что трубы начали трескаться, шелушиться и палить «пулеметными» очередями.
