«Э, едрена-зелена, была не была», — по-гамлетовски подумал бровеносец и только вознамерился нажать кнопку дверного звонка, как услышал чавкающие по грязи нетвердые шаги родинконосца А. Н. Косыгина, который напрямую шел к тому же домику, только не к двери, а к окну. Шел сторожко, с оглядочками, но как к себе домой. Втянув ноздрями запах дыма чьей-то сигареты, притормозил. Закружил на месте. Встал. Отломил веточку. Прислушался.
Замер, насторожился и бровеносец.
Два охотничка до «клубнички» решали, кому из них уйти, а кому остаться, и услышали прущего напролом через кустарник третьего. Двое притаившихся мысленно чертыхнулись: куда-де смотрит охрана, если так вот бесцеремонно можно переть куда угодно, где угодно. Но только подумали, как охрана соизволила заявить о себе самым грозным образом.
— Стой, кто идет? — разнесся окрик часового. — Стой, стрелять буду! — И по территории усадьбы затрезвонила сирена тревожной сигнализации.
Бровеносец с родинконосцем кинулись в разные стороны, по-заячьи изобразили несколько прыжков и, оказавшись возле главного дома, перешли на лениво-вальяжную походку.
— Это вы не спите, Леонид Ильич? — спросил ро-динконосец бровеносца.
— Собираюсь, но перед сном полезно прогуляться… А вы, Алексей Николаевич, чего припозднились? Не заболели ли?
— Здоров. Здоров. Тоже перед сном освежиться захотелось.
Спокойные голоса степенных людей охрану успокоили, но не успокоили третьего гуляющего.
Двое от охотничьего домика прекрасно видели ярко освещенный главный дом, третий же, а им был Фрол Романович Козлов, в момент включения тревожной сигнализации находился на средине пути к цели, в тени густого сосняка. Не желая попадаться охране на глаза, он сначала ринулся к уединенному охотничьему домику, но, увидев, что от него отделились две тени, принял их за охранников, с тропы резко свернул в сторону и кубарем скатился в овраг. Это на первых порах спасло его от позора, но он не подозревал, какие мучения его ждали впереди.
В овраге Фрол Романович подождал затишья и попытался выбраться наверх. Но не тут-то было. Склоны оврага оказались очень скользкими. Не то что выбраться, а и подступиться к ним было нельзя. На дно оврага сползла лавина снега и образовала месиво, наполовину с глиной и водой. По склонам текли потоки жижи, засасывающие ноги и руки незадачливого барахтающегося «охотника», а затем, как бы насмехаясь над ним, снова и снова скатывали с пластами селя в образовавшееся месиво и не отпускали.
Дежурный караула, проводив припозднившихся брове-носца и родинконосца, успокоиться все же не мог. Он отлично соображал, что за бес понес каждого из них к одинокому охотничьему домику… Но он отчетливо видел на снежной дорожке отпечатки не двух, а трех пар разных следов. Кому принадлежали третьи? Этот вопрос и волновал его пуще всего. Для безопасности он решил все проверить до конца. Засветил фонарь, пригласил местного егеря с овчаркой и отправился на осмотр территории. Собака с ходу повела себя неспокойно. Постоянно отфыркиваясь, металась по кустам и, поскуливая, тянула поводок влево от дороги. Проводник решил, что ей хочется помышковать, и одернул собаку окриком. Но на окрик из глубины оврага донесся страдальческий голос:
— Помогите! Помогите кто-нибудь! Замерзаю. Сил больше нет.
Дозорные направили на голос лучи фонарей и на дне оврага увидели нечто невообразимое: в овраге стоял столб рыжей глины, с маковки до земли залепленный грязью и листьями, в котором с трудом угадывался человек. Его волосы слиплись, лицо стало сплошной маской с едва заметными щелками глаз.
— Кто вы? Как сюда попали? — почти одновременно переспросили дозорные, передернув затворы оружия.
— Уберите оружие. Козлов я. Фрол Романович Козлов. Не поднимайте шума. Помогите поскорее выбраться, зуб на зуб не попадает.
Военные были ребятами смекалистыми. Кинули Козлову бечевку, вызволили из оврага, через потайной вход ввели в особняк. Приготовили горячую ванну. Перестирали белье. Высушили. Выгладили.
Зоревать Фрол Романович не вышел, отсыпался. Зато когда пришел в себя, помог повару приготовить такой вкусный грузинский шашлык, что, отведав его, каждый из охотников счел своим долгом поднести Козлову часть своих охотничьих трофеев. Так Фрол Романович, по сути не принимавший участия в последней охоте, охотничьими трофеями располагал наравне с другими.
Однако после столь необычного потрясения он начал аритмично дробить ногами и при ходьбе корпус его тела шел как бы чуть-чуть впереди, а ноги — несколько сзади. Затем они стали отставать еще больше, пока не выяснилось, что молодой здоровый организм исподволь разбивает паралич.
