Я старалась говорить ровно, но предательская дрожь в голосе выдавала мое волнение с потрохами. Близким присутствием Влад застал меня врасплох, впрочем, я не оставляла попыток собрать по крупицам самообладание.
Меня приводило в бешенство то, что Земской обрел власть над моим телом, превращал в безвольную марионетку, когда ему вздумается. Он обходил стороной правила, врывался в мою жизнь даже после того, как я захлопнула перед ним дверь.
— Господи, не дури, Лика, — Влад вымученно прохрипел, резким движением повернув меня к себе лицом.
Этого я смертельно опасалась — встретиться с ним глазами. Потеряться, бесследно утонуть в их гипнотизирующей и плавящей глубине.
— Не буду, если оставишь меня в покое, — глядя на губы напротив своих, произнесла я.
У меня пересохло в горле, когда Земской, положив руку мне на талию, притянул ближе к себе, не оставил между нами ни сантиметра свободного пространства.
— С кем у тебя встреча? — потребовал он.
— Не твое дело, Влад.
— Еще как
— Неужели ревнуешь? — недоверчиво и цинично ухмыльнулась я.
Он запустил руку в мои волосы и властно притянул к себе. Святые угодники, это было похоже на сладкую муку. Я даже не успела ничего сообразить, только едва различимый вздох сорвался с моих несмелых уст.
Я оказалась в плену неистового жара, когда его язык проник в мой рот, а одна рука нетерпеливо принялась ласкать грудь, в то время как другая гладила и сжимала бедро. Я почувствовала, как мужское достоинство упиралось в меня, и Земской совершенно не пытался скрыть своего желания.
— Так сильно хочу тебя, — повторил он, отстраняясь и глядя на меня затуманенным взором. — Да. Я ревную. Поэтому не поступай так со мной… с нами.
— Ты первый все испортил, — мне не удалось притупить обжигающую ярость и обиду в голосе.
— Разве это я напридумывал себе невесть что? — пробрюзжал мужчина.
— Значит, я, по-твоему, напридумывала?! — возмущенно воскликнула я, отталкивая его от себя. — Прежде чем предъявлять мне обвинения, разберись со своими бывшими женщинами…
— Сколько раз мне нужно повторить тебе, что я и Алина никогда не будем вместе?! — всплеснул руками Земской, впившись в мое лицо буравящим взглядом.
Набирающую обороты полемику оборвал на полуслове телефонный звонок. Я не сразу осознала, что раздавшаяся мелодия отчетливо знакома мне. Потянулась в сумку за сотовым и отвернулась от Влада, невидящим взором глядя на имя, которое появилось на экране.
Костя.
Нужно ответить. Сказать ему, чтобы он подождал еще чуть-чуть.
Судорожно выдохнув, прикрыла глаза. Головная боль мучительно давила на виски. Спиной я ощущала сжигающий дотла взгляд Земского. Он не щадил сил, испепеляя меня, но не обронил ни звука.
Мой большой палец завис над сенсорной зеленой кнопкой. Я тянула с ответом слишком долго, и вскоре мелодия перестала играть.
Просторная прихожая погрузилась в оцепенелую тишину.
Один пропущенный звонок от Кости.
Последовав примеру Влада, я сжала поплотнее губы, стиснула зубы и молча покинула его квартиру.
Если бы мою головную боль осуществимо было изобразить на карте, то она бы заняла всю территорию России. Массажируя виски от мигрени, я кое-как собралась на работу и отправилась в компанию, едва стрелки часов перевалили за семь. На интуитивном уровне чувствовала, что нужно выехать пораньше: и не прогадала; угодила в почти часовую пробку, подъехав к офису без десяти минут восьмого.
К счастью, когда я вывалилась из кабинки лифта и вопросительно посмотрела на секретаря, она слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой, подтверждая мою догадку об отсутствии на месте Земского. Из-за вчерашнего разговора у него дома я утратила всякое расположение духа, поэтому, чтобы не портить настроение Косте своим унылым поведением, попросила его о переносе встречи на другой день.
Я устроилась за своим рабочим компьютером, устало уронив голову на стол. Внутри меня тлели последние искорки энергии. Не спасал кофеин и приближающиеся выходные, что в принципе должно было снабдить меня двойной дозой бодрости.
С тех пор, как в наших отношениях с Владом произошел разлад, я ощущала, как что-то во мне медленно угасало. Как бы ни пыталась убедить себя в том, что рано или поздно это закончится, и мое сердце освободится от тяжести оков, — все происходило с точностью наоборот. Я вязла в трясине эмоций, которые бы иногда очень хотела подавить, оставить их навсегда погребенными под терпением, пониманием, смирением, но они одерживали надо мной контроль.
Вспышки злости, ревности… подозрения, разочарование.
Я чаще наталкивалась на мысль, что потеряла ориентир: правильное путала с ошибочным, а ложное обличала в правду. Придавала большое значение чему-то, на что, возможно, вернее было бы закрыть глаза… отпустить, не тревожа сердце переживаниями.
