— Я нигде не видел запрета. — И Коннор направился к поезду, зачарованный огромным механизмом.
— Коннор, вернись немедленно! Он обернулся. Лицо Лауры пылало от ярости.
— Говорил ли тебе кто-нибудь, что из тебя выйдет хороший генерал? Она нахмурилась.
— Почему?
— Ты любишь приказывать. — Он повернулся и зашагал по платформе к локомотиву.
— Коннор! — крикнула Лаура. — Этого нельзя делать! У тебя будут неприятности.
Он оглянулся через плечо туда, где она стояла за воротами, как будто ей по-прежнему преграждала проход запертая решетка. Лаура смотрела ему вслед — генерал, разъяренный непослушанием подчиненного.
— Я на минутку!
— Упрямый варвар!
Он улыбнулся ее гневу, догадываясь, какие цепи сковывают ее. Когда-нибудь он разорвет эти цепи.
Проходя мимо пассажирских вагонов, он заглядывал в их окна. В первых двух вагонах вдоль центрального прохода стояли деревянные скамьи, но в остальных вагонах все было совсем по-другому. Красный бархат покрывал узкие диваны, стоявшие рядами по обе стороны узкого прохода, в других стояли лицом друг к другу плетеные кресла, а в последнем вагоне он увидел обеденные столы и стулья. Очевидно, эти вагоны предназначались для представителей разных сословий.
Он остановился около огромного локомотива и прижал ладонь к холодному черному железу— коже этого рукотворного тяглового животного. В его теле отдавалась мощь машины, примитивной, но сильной. Он читал о железнодорожных катастрофах, о животных, убитых паровозами, о людях, погибших при крушении. Вот она какая, современная магия.
— Эй, вам нельзя здесь находиться, сэр! Коннор оглянулся через плечо. От ворот к нему бежал высокий, крепкий человек, одетый в темно-синие брюки и темно-синюю шинель с блестящими медными пуговицами. Коннор бросил взгляд мимо служащего на Лауру, крепко вцепившуюся в железные прутья ворот. Выражение ее лица говорило, что все ее страхи оправдались.
Служитель остановился около Коннора, задыхаясь, как упряжная лошадь, которую заставили бежать в дерби.
— Сэр… я должен… попросить вас… вернуться, на вокзал.
— Возможно, вы простите мне мое любопытство, — улыбнулся Коннор. — Я никогда раньше не видел поезда.
Человек насупился, оглядывая Коннора с подозрением.
— Никогда не видели поезда?
— Никогда.
— Однако, к сожалению, вы не имеете права находиться на платформе без билета. И даже с билетом — только перед отправлением поезда. — Он указал на здание вокзала: — Если вы будете так добры…
Коннор смотрел прямо в темные глаза служителя, посылая ему в мозг простые слова:
«Не хотите ли осмотреть поподробнее, сэр?»
Служитель колебался, в его глазах появилось удивление.
— Не хотите ли осмотреть поподробнее, сэр? — пробормотал он.
— Да, с удовольствием. Спасибо. Лаура вздохнула полную грудь морозного воздуха, когда они покинули станцию.
— Не понимаю… — Она шла рядом с Коннором, удаляясь от внушительного каменного сооружения, и под ее ногами скрипел снег. — Почему тот человек устроил тебе экскурсию по поезду?
— Я сказал ему, что никогда раньше не видел поезда.
— И только? — Лаура смотрела на Коннора, все еще не веря своим глазам. Похоже было на то, что он управлял волей служителя. — Значит, ты просто сказал ему, что никогда раньше не видел поезда, и он решил показать его тебе?
— Исключительно любезный джентльмен.
— Невероятно! — Из ее рта вырвалось облачко пара. — Нам повезло, что он оказался таким сговорчивым.
— Да. — Коннор обернулся через плечо и нахмурился.
— В чем дело?
— Мне показалось, что за нами следят. Лаура тоже обернулась, не увидев никого, кроме нескольких людей, двигавшихся по усыпанному снегом тротуару.
— Вероятно, это служитель хотел убедиться, что ты нашел дорогу.
Коннор улыбнулся, и в его глазах зажглось тепло, которое согревало Лауру, как сильные руки.
— Я всегда знаю дорогу, когда ты рядом.
— Оставь свою лесть для тех, кому она нужна.
— А я думал, что все женщины любят лесть.
— Возможно, ты мог покорить любую леди девятого века своими ужимками, но ты сам скоро
На его губах заиграла дьявольская усмешка, от которой ее сердце забилось быстрее, и он подмигнул.
— Когда-нибудь, любовь моя, ты станешь моей.
— Как бы ни так! — Она отвела от него взгляд, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Этот человек— негодяй, искушенный жизнью, хотя жизнь в девятнадцатом веке значительно отличается от жизни в его времени. Она не станет жертвой его чар. Она наверняка не поддастся обманчивым обещаниям, которые видела в его глазах, какими бы заманчивыми они ни были.
Лаура заглянула в витрину лавки, мимо которой они проходили, и ее внимание привлекли ряды шоколада за стеклом, вперемежку с пакетиками мятных лепешек и квадратиками карамели.
— Что это за магазин? — спросил Коннор, останавливаясь рядом с ней на тротуаре.
— Это кондитерская мистера Халлорана. — Лаура смотрела сквозь витрину на большой плакат, висевший на стене за прилавком, где сообщалось об имеющихся в продаже сортах мороженого. Она едва не ощущала густое, вязкое лакомство, тающее на языке. — Он делает самое вкусное шоколадное мороженое во всем Бостоне.
