Возлюбленная колдуна полностью

С помощью сильной руки отца Лаура под­нялась на ноги. Она пересекла комнату, высоко держа голову, с растрепанной прической и в платье, превратившемся в бесформенное смешение белоснежного сатина, брюссельских кружев и измятых шелковых оранжевых цве­тов. Она застыла в футе от Филиппа, глядя на его красивое лицо, в котором не видела ничего, кроме льда. В это мгновение она отчетливо представила свое будущее, которое ждало бы ее с этим человеком, если бы она не нашла храбрости повернуться навстречу своей истин­ной судьбе.

— Думаю, теперь стало очевидно, что я ни­когда не смогу достичь уровня ледяного со­вершенства, которое вы ждете от своей же­ны, — произнесла Лаура, сжав руки в кула­ки. — Вы наверняка рады, что обнаружили это до того, как совершили трагическую ошибку, женившись на мне.

Рот Филиппа раскрылся. Он мгновение смотрел на Лауру, как будто она говорила на неизвестном ему языке.

— Что вы говорите?

Лаура улыбнулась.

— Я говорю, что вы свободны искать свою безупречную ледяную богиню, Филипп.

— Чушь какая! — Филипп схватился за края жилета. — Я не имею никакого намерения отменять свадьбу.

— Вам и не придется это делать. — Лаура похлопала его по груди чуть ниже того места, где жемчужная булавка торчала из складок безупречного белого галстука. — Это сде­лаю я.

— Сударыня, я не допущу этого! — Миссис Гарднер негодующе поднялась со своего трона, шурша зеленым сатиновым платьем. — Нас ждет зал, полный гостей.

Лаура повернулась к Эстер Гарднер, охва­ченная яростью. И непонятно почему ей захо­телось рассмеяться. Боже милосердный, ей хо­телось распахнуть окна и запеть!

— Я, разумеется, распоряжусь, чтобы всем им вручили по куску пирога.

Ноздри миссис Гарднер яростно раздува­лись, она едва не выдыхала пламя.

— Хотя я очень сильно не одобряю этого, вы должны выйти замуж за моего сына!

Лаура улыбнулась.

— Только не в этой жизни.

— Никто не имеет права унижать моего сына! — Миссис Гарднер повернулась к Дэниэлу. — Скажите своей дочери, чтобы она вы­полнила то, что обещала при помолвке.

Дэниэл улыбнулся в ответ.

— Моя дочь вольна поступать так, как она считает нужным. Все, чего я хочу для нее — счастья.

Миссис Гарднер затряслась от гнева, и на ее темной шляпе запрыгали зеленые и желтые страусовые перья.

— Я позабочусь, чтобы в этом городе она не увидела счастья!

— Этот город состоит не только из вашего маленького общества. — Дэниэл обнял Софи за плечи. — Нам не нужны ни вы, ни те ог­раниченные невежды, которых вы называете друзьями.

Миссис Гарднер едва не задохнулась. Она так поспешно стиснула челюсти, что щелкнула зубами.

— Теперь я вижу, как мне повезло, что я не связал себя узами родства с этой гнусной семейкой. — Филипп взял мать за руку. — Пойдем, мама, оставим их мерзкую компа­нию.

— Вы об этом пожалеете! — Эстер Гард­нер направилась к двери, идя в ногу с сыном.

Филипп открыл дверь перед матерью, за­тем обернулся к Лауре:

— Сейчас вы улыбаетесь, но когда обнару­жите, что для вас закрыты двери всех лучших домов Бостона, то вспомните этот день и за­рыдаете! — Он захлопнул за собой дверь с та­кой силой, что задребезжал хрустальный аба­жур настенного светильника.

Софи скрестила руки на груди и прищурила глаза, как кошка, готовая прыгнуть на жертву.

— Я едва удержалась, чтобы не превратить этого юнца в жабу.

Дэниэл нахмурился, посмотрев Софи в ли­цо.

— Ты могла превратить его в жабу?

— Могу попробовать. — Софи улыбну­лась, и в ее глазах зажглись озорные искор­ки. — Но, вероятно, дело кончится несколькими бородавками у него на носу.

Дэниэл покачал головой, как будто до сих пор с трудом понимал все тонкости женитьбы на ведьме. Он взглянул на дочь, и на его губах появилась улыбка.

— Я сообщу нашим гостям о том, что твои планы переменились.

— Спасибо, папа. — Лаура глубоко вздох­нула, пытаясь ослабить напряжение в груди. — Но я это сделаю сама.

— Я горжусь тобой. — Он улыбнулся, и в его глазах светилось тепло любви. — Се­годня ты показала себя очень храбрым чело­веком.

Лаура подумала о храбрости, которую она должна найти в себе, чтобы получить то, что было ей абсолютно необходимо, — Коннора.

Остин помешивал бренди в бокале, глядя, как янтарную жидкость пронзают золотистые лучи света. Его предки пользовались янтарем, чтобы пронзать туманы времен и вглядывать­ся в будущее. Но он знал не хуже древних, что будущее остается бесформенным, каждое видение — такое же хрупкое и изменчивое, как отражение на воде, и каждая перемена в про­шлом — рябь, искажающая это отражение. Од­нако он все равно мечтал о даре предвидения, даре видеть то, что могло произойти. Ему нужно было верить, что Коннор может вер­нуться и принести с собой знание, давно за­бытое его народом.

— Я не думал, что мисс Салливен вступит в брак, — сказал Генри. — Узы, связывающие ее с Коннором, слишком сильны.

Остин поднял глаза от бокала. Генри Тэйер стоял у окна библиотеки, глядя на Общинный Луг. Они были одни в комнате и могли сво­бодно говорить о любых тайнах.

— Я даже не знал, что вы верите в су­ществование связи между Коннором и Лаурой Салливен.