Она запустила руки в его волосы, черные, как полночь. Мокрые пряди обвивались вокруг ее пальцев. Между ее ног скользила вода, охлаждая ее плоть, которая едва не истекала горючими слезами от желания к нему.
Он отпустил ее грудь, но только для того, чтобы подвергнуть другую той же восхитительной пытке. Лаура прижалась к нему, и его твердая поднимающаяся плоть скользила по ее животу.
Он всегда приходил сюда к ней. Он всегда понимал ее, знал ее лучше, чем любой другой человек. И она хотела познать его так, как женщина только может познать мужчину. Но, однако, ей все же хотелось знать, какую цену придется заплатить за такое восхитительное удовольствие.
— Скажи мне… — Он гладил руками ее волосы, не отводя взгляда от ее глаз. — Скажи мне, что ты — моя, сейчас и навсегда. Навечно.
Глубоко внутри нее проснулся страх. Страх, что он унесет ее из ее мира, от всего, что ей знакомо.
— Пожалуйста… — прошептала она, неожиданно потеряв уверенность в себе.
— Ты боишься. — Он обхватил руками ее за талию, удерживая в своих теплых объятиях. — Скажи мне, что случилось?
— Не знаю… — Она смотрела в его глаза и видела в них обещание вечности. Но это обещание и манило и ужасало ее в одно и то же время.
Он вздохнул и медленно выпустил воздух из легких, окатывая ее влажное лицо жаром. Если он будет настаивать, то она уступит ему и отдаст все, что у нее есть. Она знала это. И он тоже — она читала это в его глазах.
Коннор отступил, освобождая ее из одурманивающих объятий.
— Давай поплаваем. Холодная вода способна творить чудеса.
Коннор был уверен, что Лаура не одобрит его вылазки, но не такой он человек, чтобы добровольно согласиться на заточение в комнате, особенно после того сна, который посетил их обоих в предыдущую ночь. Он проснулся, чувствуя напряжение мышц. Комок желания, сжавшийся в его чреслах, отдавался глухими толчками во всем теле, когда он представлял себе, как Лаура лежит одна в постели — так близко от него, что он ощущал ее дыхание.
Он сделал глубокий вдох и отправился в сторону, противоположную ее комнате. Та Лаура которая приходила во сне, была нежной и податливой, но эта бостонская Лаура могла заморозить человека своим взглядом. Все, что ему нужно, — немного времени. Так он уверял себя. Немного времени, чтобы растопить лед.
Пока он спускался по черной лестнице, с первого этажа долетал запах свежеиспеченных рулетов с корицей и сваренного кофе, дразня его обоняние. Коннор шел на восхитительный аромат и, оказался в кухне.
Лучи яркого зимнего солнца проникали сквозь окна, отражаясь в медных чайниках, подвешенных на фигурных железных крючьях над столом, заливая помещение золотистым светом. Рядом с большим дубовым столом, занимавшим центр кухни, стояла Фиона. Она заправляла салфетку за воротник темноволосой девочки лет шести-семи, сидевшей за столом.
— Доброе утро, — произнес Коннор, улыбнувшись Фионе.
— И вам доброе утро, сэр. Ох, а вы сегодня выглядите прекрасно!
— Вы тоже выглядите прекрасно, Фиона. Фиона хихикнула, и ее щеки залил румянец.
— Кто это, бабушка? — спросила девочка, дернув Фиону за рукав светло-серого платья.
— Меган, это мистер Коннор Пакстон. Кузен мисс Лауры и мисс Софи из Англии.
Меган повернула голову к двери, где стоял Коннор, но взгляд ее больших голубых глаз был отсутствующим, как будто она смотрела мимо него.
— Вы очень высокий.
У Коннора в горле появился комок, когда он присмотрелся к этой хрупкой малышке и понял причину ее отсутствующего взгляда.
— Да, он высокий, Меган. — Фиона погладила девочку по крохотному плечику. — И очень красивый.
Меган улыбнулась Коннору.
— Вы не позавтракаете со мной?
— Меган, помолчи. Мистер Коннор будет завтракать в столовой.
— Но мисс Лаура много раз завтракала со мной. Почему бы ему тоже не поесть здесь?
— Меган, тебе нельзя быть…
— Я сочту за честь позавтракать с прелестной юной леди.
— Он еще очень милый, — сказала Меган, и ее маленькое лицо осветилось улыбкой.
Фиона взглянула на Коннора, и в ее темных глазах отразилась благодарность.
— Садитесь сюда, сэр, — пригласила она, выдвигая стул во главе стола, слева от Меган. — Я приготовлю вам такой завтрак, какого вы никогда в жизни не пробовали.
Лаура смотрела на ранний утренний свет, проникавший в ее спальню, размышляя о прекрасном сне. Обрывки сновидений продолжали преследовать ее — Коннор, обнимающий и прикасающийся к ней так, как она не воображала возможным. «О Господи!» — прошептала она.
Лаура закрыла глаза, прижав подушку к ноющей от стыда груди, пытаясь забыть его прикосновения. Ей нужно избавиться от сновидений любым путем. Она не должна позволить дурным мыслям поселиться в своем мозгу.
Лаура отбросила одеяло. Нужно вернуть свою жизнь на старые рельсы. Обычно она поднималась с рассветом, и сегодня решила не изменять привычкам своей нормальной жизни, жизни, которую она вела до того, как в ее мир ворвался этот чудовищный викинг.
