Возлюбленная колдуна полностью

Дыхание замерло у нее в груди. Прикасаясь к ней, он заставлял ее забывать, где она нахо­дится и кто она такая и почему ей нельзя влюбиться в него. Когда он прикасался к ней, все казалось возможным.

Лаура смотрела в его глаза, такие же глубо­кие, как синева неба в тайной долине ее снов, чувствуя нежное прикосновение его пальцев к своей коже. Он не может здесь оставаться! Их разделяют миры. Но ей все равно хотелось, чтобы это мгновение длилось как можно дольше, пока весь мир не исчезнет и все, что от него останется, — этот человек и обещание веч­ности, которое она читала в его глазах.

— Пойдем погуляем, — предложил Коннор, очерчивая большим пальцем пухлый из­гиб ее нижней губы. — Я хочу посмотреть на ваш Бостон.

Бостон.

Реальность.

Лаура отстранилась от него.

— Не думаю, чтобы это была разумная идея.

— Ты не любишь гулять?

— Почему же, наша красавица ходит гу­лять почти каждое утро, верно, мисс Лаура?

Лаура взглянула на толстенькую малень­кую экономку, стоявшую у раковины. На мгновение она забыла, что Меган и Фиона рядом с ними. У нее появилось чувство, что Коннор может заставить ее забыть, почти все, включая ее собственное имя.

— Я не думаю, что Коннор вполне попра­вился, чтобы гулять по Бостону. Коннор ухмыльнулся.

— Я более чем здоров для прогулки. Именно этого она боялась.

— Я так не думаю. Коннор пожал плечами.

— Тогда пойду один.

— Нет! — Мысль о том, как викинг будет бродить по ничего не подозревающему Босто­ну, ужаснула ее. И у нас сегодня много дел.

Коннор нахмурился.

— Новые правила?

— Да. Кроме того, ты до сих пор не уме­ешь танцевать.

— Я уйду только на пару часов.

— Но ты можешь… заблудиться. Его улыбка превратилась в дьявольскую гримасу.

— Я умею находить дорогу.

Упрямый варвар так или иначе пойдет в го­род— с ней или без нее. Она нахмурилась, подумав о переполохе, который дикарь может натворить в городе.

— Хорошо, только ненадолго.

— Мне не терпится посмотреть Бостон в сопровождении такого прелестного гида.

Лаура отвернулась. Глубоко вздохнув, она попыталась справиться с участившимся серд­цебиением.

— А где родители Меган? — спросил Кон­нор, когда они выходили из дома.

— Мать Меган умерла в родах. — Лаура огляделась и с облегчением убедилась, что мисс Гарднер нигде не видно. Она не раз стал­кивалась с матерью Филиппа во время утрен­них прогулок. Миссис Гарднер любила ходить по Бикон-стрит, как королева, обозревающая свои владения, или сплетница в поисках свежей информации. — Вскоре после этого отец Меган бросил девочку. Он не хотел брать на себя лишние хлопоты по воспитанию ребенка.

— Мать Меган была дочерью Фионы? Лаура кивнула, вспоминая застенчивую мо­лодую женщину, которая была ее подругой несколько недолгих лет.

— Ее звали Эрлин.

Коннор оглядывался, как будто поражен­ный высокими каменными домами, выстроив­шимися вдоль улицы.

— Меган родилась слепой?

— Нет. — Лаура остановилась на усыпан­ном снегом тротуаре, ожидая, когда проедет экипаж, прежде чем перейти Бикон-стрит. — Четыре года назад, когда ей было три года, она перенесла лихорадку и ослепла. Она видит смутные очертания, но не больше.

— И врачи оставили надежду вернуть ей зрение?

Лаура прищурила глаза, ослепленная сол­нечным блеском, отражающимся от снега, ко­торый усыпал Общинный Луг сверкающими белыми бриллиантами.

— Они говорили, что, может быть, зрение вернется к ней со временем, но едва ли. Но с тех пор прошло столько лет, и я сомневаюсь, чтобы это когда-нибудь произошло.

— Она счастлива, хотя и лишена зрения.

— Да. — Коннор улыбнулся, взглянув на Лауру. — Ее тепло тронуло меня.

«Как его тепло тронуло мою душу», — по­думала Лаура и вздрогнула, поняв это.

Она шла рядом с Коннором, и снег скрипел у нее под ногами. Вязы поднимали изогнутые ветви, образующие серебристый полог над их головами. Они были единственными людьми в парке, единственными людьми в этом свер­кающем мире ceрeбpa и белизны. И почему-то — хотя она не хотела понимать, почему — ей казалось правильным, что она здесь, с ним. В сущности он провел с ней большую часть ее жизни.

— Когда я был ребенком, мы с братьями строили снежные крепости. Мы разделялись на армии и проводили великие сражения.

Холодный ветерок взъерошил его черные волосы.

— Наверно, маленькие викинги должны учиться воевать.

— Нет, просто все дети любят играть в снегу.

— Неужели? — Лаура отвернулась от Коннора, чувствуя, как в ней зашевелились вос­поминания, принося с собой холодок, как буд­то с какого-то мрачного, пустого места у нее в душе сбросили покрывало.

— Разве ты не любила играть в снегу? — удивился Коннор.

«Как ты можешь играть в снегу!» — эхом отдавались в ее памяти слова, произнесенные в такое же утро, после сильного снегопада, когда Лауре было шесть лет. Сад позади ее дома был таким красивым, как будто солнце разбросало бриллианты по снегу. Надев паль­то, перчатки и ботинки, она выскользнула из дома, чтобы поиграть на поле сверкающих алмазов.