— Здесь, в подземелье, мы все одинаково свободны. Но я имел в виду кое-что другое. — Он прищурил глаза и пристально посмотрел на Перперну. — Прексаспа и девушку.
На лице старика появилась неуверенность и даже, как показалось Деметрию, какая-то виноватость.
— Что ты имеешь в виду, кроме того, что они мертвы?
— Прексаспа убили кинжалом или мечом. Девушку, как выяснилось, задушили.
Перперна кивнул.
— Да, это так.
— Ты видел следы. В том числе следы двоих мужчин в сандалиях.
— Ты внимателен… — Перперна криво усмехнулся. — Но наверное, уже поздно говорить об этом.
— Я тоже так думаю. Мне нужно было внимательнее осмотреть девушку.
Перперна закрыл глаза.
— Что бы это изменило? Все равно они были мертвы.
— Конечно, — согласился Деметрий, — но это заставило бы меня быть более осторожным.
— Чего ты хочешь?
— Теперь, когда твои земляки оказались негодяями, я хочу знать, что ты на самом деле видел. Без оглядки на то, что один римлянин чем-то обязан другим римлянам.
Перперна тихо проворчал.
— Некоторые арабы Мухтара тоже были в сандалиях. Погонщики — босиком. Но…
Он вздохнул и покачал головой:
— И что это даст? Римские сандалии. Без особых примет. Правда, я думаю, что одним из мужчин был Руфус.
— Я не смотрел, как хоронили убитых. Ты не заметил какую-нибудь особенность на трупе девушки?
— Ее голова была подвижной. — Перперна посмотрел в глаза Деметрия. — Настолько, насколько может быть подвижной голова мертвеца, которому кто-то проломил затылок.
— Особый курс обучения ближнему бою голыми руками… Сначала проломили голову, а затем задушили, чтобы оставить следы на горле? Для того чтобы глупый Деметрий не присматривался и остался в неведении.
— В мое время, — сказал Перперна, — такому обучали только телохранителей Августа Октавиана.
— Сегодня это умеют и преторианцы.
— Теперь я спокоен. — Перперна улыбнулся. В его голосе прозвучало почти облегчение. — Собственно, ничего нового я тебе не сказал. Ты и сам обо всем догадался.
— Мне думается, тебя следовало бы отлупить.
— Разве это что-нибудь изменило бы?
— Мы все были бы осторожнее.
Перперна хмыкнул, резонно заметив:
— Тогда они не стали бы просить стражников бросить нас в подземелье. Они убили бы нас где-нибудь в пустыне.
Изнемогая от вынужденного безделья, Деметрий снова принялся сопоставлять обрывки происшедших событий и факты. Общая картина почти не изменилась. Теперь он мог с уверенностью сказать, что в ту ночь Руфус и Мухтар вышли из долины, чтобы поговорить без посторонних. Прексасп и девушка, вероятно в поисках уединенного места, случайно натолкнулись на них.
Однако относительно целей Руфуса и Мухтара у него до сих пор не было определенного мнения. Без сомнения, Руфус командовал особой группой самых лучших, самых сильных воинов. Но Деметрий не мог установить никакой связи между событиями, которые коснулись его, и поездкой римлян на север, к Пилату.
В один из этих безрадостных дней Нубо тоже попытался сложить в единое целое все, что он видел и слышал. Он подошел очень близко к той схеме развития событий, которую Деметрий считал наиболее вероятной. Почти все пленники, даже Рави, постепенно избавлявшийся от подавленности, принимали участие в дискуссии, высказывая свои соображения. Деметрий больше молчал и наблюдал за Клеопатрой, которая время от времени что-то подтверждала или отрицала, но в основном слушала.
— А теперь, — сказал вдруг Нубо, обращаясь к Арсиное, — расскажи-ка нам, почему ты в тот вечер так настойчиво хотела остаться наедине с Деметрием.
— Разве женщине нужна какая-то определенная причина, чтобы пожелать остаться наедине с мужчиной?
— Конечно нет. — Нубо постарался изобразить на лице печаль, но на самом деле был настороже. — Мне просто стало очень жаль.
Арсиноя подняла брови.
— Чего же?
— Жаль вдвойне, — пояснил Нубо. — Во-первых, потому, что я помешал вам. И во-вторых, потому, что я сам не против оказать тебе внимание.
Македонка рассматривала его, будто видела в первый раз.
— Ты?
— Это трудно представить?
Она улыбнулась.
— Нет, не трудно. Но только это так неожиданно.
Мелеагр откашлялся.
— Я надеюсь, рано или поздно мы все-таки выйдем из этого подземелья. Может, в следующем году, а может, и раньше. Вот тогда вы и побеседуете на эту тему вдвоем, без посторонних. А сейчас я вспомнил кое-что другое.
— Что именно? — спросил Деметрий, обратив внимание, как выразительно Мелеагр посмотрел на Клеопатру.
— Княгиня рано пошла спать. В тот вечер я не все время находился в пивной. Поэтому точно не знаю… Но хорошо помню, что в какой-то момент Руфус поднимался по лестнице.
— Он снимал одно из спальных помещений, — вставила Таис.
— Но он скоро снова спустился, — сказал Мелеагр.
Леонид кивнул.
— Да. Он выглядел озлобленным, будто какое-то желание выскользнуло у него из рук.
Деметрий рассмеялся.
— Как могут желания выскальзывать из рук?
— Это происходит, когда их так категорично отвергают, что человеку после этого просто не хочется больше их проявлять.
Клеопатра пожала плечами.
