Они достали свечи и подожгли фитили, пламя мерцало, пока они торопились по небрежно отделанным, неотесанным ступенькам, мимо неровных стен, которые, казалось, говорили о том, что сама семья никогда не спускалась сюда – только слуги.
Еще одно доказательство, что здесь жили не вампиры. У тех в домах подземные помещения были самыми шикарными.
На самом низком уровне, камень под ногами сменила утрамбованная земля, и воздух потяжелел от холодной сырости. По мере того, как они продвигались вглубь, они обнаружили кладовые, заполненные бочками с вином и медом, лари с соленым мясом и корзины с картофелем и луком.
В дальнем конце, Дариус предполагал найти вторую лестницу, по которой они могли бы подняться обратно на поверхность. Вместо этого, они просто пришли к самому краю подземного зала. Никакой двери. Просто стена.
Он осмотрелся в поисках следов на земле или трещин между камнями, что указали бы на скрытые панели или секции. Ничего.
Чтобы окончательно в этом убедиться, они с Торментом пробежали руками по поверхности стены и пола.
– На верхних этажах много окон, – пробормотал Тормент. – Если они держат ее наверху, то они могут просто задергивать плотно шторы. Или же там есть внутренние помещения без окон.
Они оказались в тупике, чувство страха и того, что они находились не в том месте, росло и увеличивалось в груди у Дариуса, пока дыхание не стало прерывистым, и пот не выступил под мышками и на спине. Возникало ощущение, что Тормент испытывал ту же самую тревогу, судя по тому, как парень покачивался, перенося вес назад и вперед, назад и вперед.
Дариус покачал головой. – Воистину, ее держат в другом месте.
– Ты абсолютно прав, вампир.
Дариус и Тормент развернулись, одновременно обнажая кинжалы.
Глядя на создание, заставшее их врасплох, Дариус подумал... что это объясняло возникшее у них чувство страха.
Фигура в белых одеждах, преградившая им выход, не принадлежала ни человеку, ни вампиру.
Это был симпат.
<p><strong>Глава 44</strong></p>Сидя возле тренажерного зала, Хекс с бесстрастным интересом изучала собственные эмоции. Казалось, будто она смотрит в лицо незнакомке, и видит все его недостатки лишь потому, что именно по причине их наличия она это лицо и рассматривает.
Искреннее волнение за Джона затмевало ее стремление отомстить.
Сюрприз, сюрприз.
Опять же, она даже представить себе не могла, что станет непосредственной свидетельницей подобной ярости. В нем как будто взревел раненый зверь, который пытался освободиться из внутренней клетки.
Господи, со связанными мужчинами шутки плохи.
И она не обманывала себя. Именно по этой причине он так реагировал… он был источником аромата темных специй, который она ощущала с того самого момента, как освободилась из лап Лэша: в какой-то момент, пока она была в заключении, привязанность Джона к ней и его уважение стало безоговорочным и безвозвратным.
Дерьмо. Ну и дела.
