– Прости, непросто избавиться от старых привычек.
– Да уж, – Парень махнул белым полотенцем в сторону раздевалки. – Джон все еще там? Прошло уже больше часа.
Она перевернула запястье и посмотрела на часы, которые у кого-то взяла. – Господи.
Хекс встала на ноги и приоткрыла дверь. Звук работающего душа большого облегчения не принес. – Отсюда есть другой выход?
– Только через тренажерный зал – и ведет он сюда, в коридор.
– Хорошо, я пойду и поговорю с ним, – сказала Хекс, молясь, чтобы это не было ошибкой.
– Хорошо. Я пока закончу тренировку. Позови, если я понадоблюсь.
Она перешагнула через порог. Внутри все было стандартно – ряды бежевых металлических кабинок, разделенные деревянными скамейками. Следуя на звук льющейся воды, она повернула вправо и прошла мимо писсуаров, перегородок и раковин, которые казались такими одинокими без толпы потных, полуголых мужчин с полотенцами на бедрах, что могли бы сейчас ими пользоваться.
Она обнаружила Джона в просторном помещении, в котором располагались с десяток душевых, каждый квадратный сантиметр пола, стен и потолка был покрыт плиткой. Он сидел у стены, в футболке и спортивных шортах, руки свисали с коленей, голова опущена, вода стекала по его огромным плечам вниз по телу.
Ее первая мысль была о том, что она сидела в коридоре в идентичной позе.
А вторая о том, что ее удивило его спокойствие. Горела не только его эмоциональная сетка, над ней повисла огромная тень, полыхающая тоской. Он словно распался на части, обе из которых находились в своеобразном трауре, как будто он страдал или был свидетелем множества жестоких потерь в этой жизни… и в другой тоже. И то, куда это привело его в эмоциональном плане, ввергало ее в ужас. Густой черный вакуум, образовавшийся в нем, был настолько силен, что полностью извращал все надстройки его психики… доводя до состояния, идентичного тому, в котором она была в той чертовой операционной.
На грань безумия.
Она переступила через плиточный порог, и ее кожа покрылась мурашками от холода, что витал в воздухе и сквозил от его эмоций … и от того факта, что она сделала это снова. Это был Мёрдер, только хуже.
Господи Иисусе, да она была чертовой черной вдовой, когда дело касалось достойных мужчин.
– Джон?
Он не поднял взгляд, и Хекс засомневалась, понимал ли он, что она стоит перед ним. Он вернулся в прошлое, и оно крепко держало его сейчас в своих тисках…
Нахмурившись, она наблюдала, как из-под него вытекает вода и путешествует по наклонной плоскости плитки… в сток.
Сток.
Что-то с этим стоком. Что-то связанное с ним и … Лэшем?
В объятиях одиночества и на фоне тихого звука воды, она освободила свою плохую сторону для благой цели: и в спешке ее симпатские инстинкты нырнули в Джона, проникая через его физическую оболочку, глубоко в разум и воспоминания.
Когда он поднял голову и шокировано посмотрел на нее, все стало красными и двумерным – плитка темно-розовой, влажные волосы Джона – цвета крови, а льющаяся вода пузырилась как розовое шампанское.
Образы, что она видела, были наполнены ужасом и стыдом: темная лестница в жилом доме, здание мало чем отличалось от того, в котором они побывали; он, маленький претранс прижатый к стене зловонным мужским телом….
О. Боже.
Нет.
Колени Хекс ослабли, она просто позволила себе бессильно осесть на пол, приземлилась на скользкий кафель так жестко, что хрустнули кости, и клацнули челюсти.
Нет… только не Джон, подумала она. Не в то время, когда он был так беззащитен, невинен и одинок. Не тогда, когда он потерялся в человеческом мире, и отчаянно старался выжить.
Не с ним. И не таким образом.
Ее симпатская сторона ожила, глаза, несомненно, светились красным. Они так и сидели на полу, глядя друг на друга. Джон знал, что она читала его, и ненавидел ее знание с такой яростью, что Хекс мудро спрятала подальше все зачатки печали и сострадания. Но он, казалось, не злился на это вторжение в его мысли. Он жалел, что в принципе мог поделиться такого рода информацией.
– Какое Лэш имеет к этому отношение? – спросила она хрипло. – Потому что им занят весь твой разум.
Взгляд Джона сместился на сток, и ей показалось, будто она видит, как вокруг нержавеющей стали кружится кровь. Лэша.
Хекс сузила глаза, предыстория становилась чертовски ясной: Лэш узнал тайну Джона. Каким-то образом. И не надо никаких симпатских способностей, чтобы понять, что ублюдок сделал с этой информаций.
Даже диктор бейсбольного матча привлек бы меньше внимания.
Когда взгляд Джона вновь обратился к ней, Хекс почувствовала всепоглощающее единение с ним. Никаких преград, никакой боязни быть уязвимой. Они оба были одеты, и в то же время обнажены друг перед другом.
Она чертовски хорошо знала, что у нее никогда не будет подобного с другим мужчиной. Или вообще еще с кем бы то ни было. Он знал без слов обо всем, что она пережила, и всем, что породил этот опыт. И она знала о нем то же самое.
