Джон поднял голову и переместился вверх вдоль ее тела, скользя возбужденным членом по внутренней стороне ее бедер, поднимаясь все выше и выше.
Она страстно поцеловала его, крепко прижимаясь губами к его рту, а затем просунула руку между их телами и направила его туда, где он был ей сейчас так необходим.
Его массивное тело мгновенно выгнулось от этого контакта, и от того, как она вскрикнула: – О, Боже…
Он головкой раздвинул ее складочки, и скользнул внутрь прекрасным, медленным движением, заполняя ее, растягивая. Она выгнулась ему на встречу, чтобы он мог войти в нее полностью, и пробежалась ладонями вниз по его гладкой спине, все ниже… и ниже, чтобы впиться ногтями в его твердые ягодицы.
Его мышцы напрягались и расслаблялись под ее руками, когда он начал погружаться в нее резкими движениями, ее голова металась по поверхности мата, как он входил и выходил, входил и выходил. Он лежал на ней тяжелый, словно автомобиль, твердый абсолютно везде – но ей это так нравилось: изгибы ее тела прекрасно его принимали, именно так, как ему этого хотелось. А она так близко подошла к очередному оргазму, что ее легким стало не хватать воздуха.
Сомкнув лодыжки на его бедрах, она двигалась вместе с ним в одном ритме, их тела бились друг о друга, дыхание срывалось. Джон снова толкнулся всем телом, упираясь кулаками в ковер по обе стороны от нее и перенеся вес тела на каменно-твердые мышцы рук, чтобы вбиваться в нее с еще большей силой.
Его лицо было эротической маской с такими знакомыми ей чертами лица, рот распахнулся, обнажая длинные белые клыки, брови сошлись в переносице, глаза горели, а челюсти сжались так, что впали щеки. С каждым толчком, мышцы груди и живота сокращались, капельки пота выступали на коже и блестели в тусклом свете лампы. Он выглядел как охотник, и чувствовал себя таковым, находясь глубоко в ней, он, словно преследователь, заставал ее врасплох, наступая на пятки и сбивая с ног.
– Возьми мою вену, – зарычала она. – Возьмите ее прямо сейчас.
Ее накрыл еще один сокрушительный оргазм, и Джон резко прижался к ее горлу, одновременно впиваясь в шею клыками и кончая внутри ее тела.
Он никак не мог остановиться, но она и не хотела, чтобы это произошло. Он продолжал двигаться, пить, содрагаться всем телом, лишь усиливая ощущения от того, как он насыщался ей и ее телом, пил ее кровь и брал ее жестко.
Она хотела именно этого.
Наконец, он остановился, но все же не упал на нее. Обхватив руками его плечи, она крепко держала его, пока он медленно зализывал проколотые ранки.
Иногда для очистки приходится использовать пескоструйный аппарат. Мягкая губка или ткань попросту не в силах смыть всю пыль и грязь. И то, что они сейчас сделали, как раз из этой серии. И даже больше – учитывая то, что у него по-прежнему стоял, им предстоял еще один заезд.
В буквальном смысле.
Джон поднял голову и посмотрел на нее. В его глазах плескалось беспокойство, и он осторожно провел рукой по ее волосам.
Она улыбнулась. – Я в порядке. Более чем в порядке.
На его красивом лице расцвела хитрая улыбка, когда он сказал одними губами «
– Полегче на поворотах, громила. Думаешь, что заставишь меня краснеть, как какую-то девчонку, расточая мне комплименты? – Он кивнул, и она закатила глаза. – К твоему сведенью, я не из тех дамочек, у которых кружится голова от одного крепкого поцелуя с каким-то мачо.
Джон в абсолютно мужской скептической манере выгнул бровь. И черт ее побери, если она не почувствовала покалывание на щеках.
– Послушай, Джон Мэтью. – Она взяла его за подбородок. – Не надо путать меня с теми женщинами, кто сходит с ума по своим любовникам. Со мной этого не произойдет. Я не такая.
Ее тон был непреклонным, а каждое слово серьезным, но только вот в тот самый момент, когда он качнул бедрами, и его огромная эрекция толкнулась в нее глубже, она заурчала.
Заурчала.
Звук был ей совершенно чужд, и она проглотила бы его, если бы могла. Но вместо этого она заурчала снова, издав, бесспорно, абсолютно девчачий стон.
Джон опустил голову к ее груди и начал посасывать, непонятным образом умудряясь продолжать медленные движения внутри ее тела.
Она снова улетала, ее руки нашли его волосы и погрузились в мягкую густоту. – О, Джон…
Он остановился, прекращая терзать губами ее соски, и улыбнулся так широко, что стали видны все его тридцать два зуба.
А на лице царило выражение – «ага-попалась!»
– Сукин ты сын, – выдохнула она, смеясь.
Он кивнул. И снова прижался к ней своим стояком.
Было так чудесно, что ему было не все равно, он даже решил показать, кто на самом деле здесь крутой босс. Просто превосходно. Так или иначе, она стала уважать его еще сильнее, и, опять же, она всегда любила силу во всех ее формах и проявлениях. Даже когда ее дразнили этой силой .
– Я не сдаюсь, ты же знаешь.
Он поджал губы и покачал головой,
А потом начал выходить из нее. Тогда она издала низкое горловой рычание и запустила ногти в его ягодицы. – И куда это ты собрался?
