Лэш достал из-за спины нож и когда приблизился к ней, она даже не вздрогнула. Вместо этого, женщина перевернулась, предлагая ему свежую плоть своей груди.
Один удар, и ее страдания мгновенно закончились: она растворилась в воздухе яркой вспышкой, оставив после себя лишь выжженное пятно на загаженном ковре.
Лэш повернулся, чтобы уйти…
Он пройти через дверь он не успел. Его откинуло назад, и он врезался спиной в дальнюю стену, перед глазами вспыхнул яркий свет и через тело прошел мощный силовой поток.
На какое-то мгновенье он задумался над тем, что, черт возьми, происходит... а затем все стало ясно: он только что вернул проститутку «домой».
Вот как это работает, думал он, глубоко дыша и чувствуя себя смертью на роликовых коньках.
Удар сталью, и существо возвращается к своему создателю, так сказать.
Ну, при условии, что до него не добирается секретное оружие Братства. Бутч О'Нил, Ахиллесова пята Омеги, мог помешать этому воссоединению, поглощая в себя злою сущность.
После пережитых ощущений, Лэш начал понимать, в чем главная угроза О'Нила. Если ты не получаешь частичку своей же конструкции обратно, то, в конце концов, у тебя ничего не остается, ты становишься не способным создавать что-то новое – тебе просто не из чего это творить – твоя коробка с игрушками пустеет... и что потом? Ты исчезаешь?
Да, теперь главное, избегать этого ублюдка Бутча. Очень ценное знание.
Лэш отправился в гараж, сел в Мерседес и покинул ранчо, но отправился не дальше за город, а наоборот – в центр, в район небоскребов.
Времени было чуть больше половины двенадцатого, и в городе повсюду сновал офисный планктон. Людишки топтались на перекрестках в ожидании зеленого света, а потом переходили улицы чуть ли не падая на радиаторные решетки стоящих машин. Они были так чертовски самодовольны, с задранными вверх подбородками и взглядами устремленным вперед, словно вокруг не существовало ничего, кроме их совещаний, перерывов на обед и абсолютно бесполезных дел.
Ему хотелось вдавить педаль газа в пол и превратить их всех в кучу сбитых кеглей, но у него и без этого достаточно забот и проблем. Пункт назначения? Торговая улица, район баров и ночных клубов. Который, в отличие от делового квартала, в это время суток словно вымер.
Свернув к реке, он думал о том, что две эти разные части города были как инь и ян в плане контингента и внешнего вида. В солнечных лучах, высокие здания финансовых центров сверкали своими стеклянными окнами и стальными каркасами, а край темных аллей и неоновых вывесок, напоминал старую шлюху: такой же грязный, потрепанный и печальный.
Что же касалось обитателей, то первая часть была плотно забита продуктивной и целенаправленной аудиторией. А вторая могла с трудом похвастаться парочкой бродяг.
И это было именно то, на что он рассчитывал.
Направляясь к мостам-близнецам, он проехал мимо пустыря, окруженного сетчатым забором и замедлил ход. Господи... именно здесь когда-то стоял ЗироСам, пока не превратился в кучу мусора. На табличке виднелась надпись «В процессе продаже».
Вот так и случается. Святое место пусто не бывает, как говориться – если с новым клубом произойдет то же самое, что и с клубом Рива, его место в скором времени займет еще один.
Так и в ситуации с отцом. В мгновенье ока Лэша заменили на того, кто оказался под рукой.
Что заставляло чувствовать себя таким несущественным. Абсолютно бесполезным.
Внизу, под мостами, он очень быстро искомое, хоть и не хотел в этом так отчаянно нуждаться. Под эстакадами ютились отбросы, что спали в картонных коробках и сгоревших машинах, и Лэш подумал о том, насколько же они похожи на бродячих собак: ведомые лишь инстинктом поесть, ко всему подозрительные, из-за имеющегося за плечами жизненного опыта, изъеденные болезнями.
Даже аналогия с чесоткой тут подходила.
Он не был привередливым, они тоже. И вскоре в салоне сидела женщина, которая охала и ахала не в порыве восхищения салоном AMG, а радуясь пластиковому пакетику с коксом, что он вручил ей. Она вскрыла его сразу же, пока Лэш вез ее к темному проему в массивном бетонном фундаменте моста.
Она успела нюхнуть всего один раз.
Он накинулся на нее в мгновение ока, и было ли дело в его жажде или же ее физической слабости, он смог сразу же полностью подчинить ее себе, пока пил из ее вены.
Вкус ее крови напоминал помои.
Закончив, он вышел из машины, обошел ее, и выдернул женщину из салона за шиворот. Цвет ее кожи изначально был бледным, сейчас же она стала серой как цемент.
Она скоро умрет, если уже не умерла.
Он застыл и посмотрел ей в лицо, отмечая толстые шрамы на коже и лопнувшие капилляры, которые красили щеки в нездоровый румянец. Когда-то она была ребенком. Свежей, чистой и невинной.
Конечно же, время и жизненный опыт изрядно ее потрепали, и теперь она напоминала бездомное животное, одинокое, грязное, на грани смерти.
Бросив ее на землю, он наклонился, чтобы прикрыть ей веки…
Господи... Иисусе.
Подняв руку, он посмотрел сквозь свою ладонь на речную воду.
