Пэйн не стала стучать. Учитывая то, что она собиралась сделать, неуместное вторжение туда, куда ее не звали, станет последним пунктом в списке ее прегрешений, если вообще могло им считаться.
– Мама, – требовательно позвала она, входя в пустую белую комнату.
Повисла долгая пауза, прежде чем она ответила, и голос ее был полностью лишен эмоций. – Да, дочь.
– Выпусти меня отсюда. Немедленно.
И не важно, какое наказание падет на ее голову за подобные речи, все лучше, чем влачить подобное бесполезное существование.
– Вышвырни меня отсюда, – обращалась она снова и снова к глухим стенам. – Отпусти меня. Я никогда не вернусь обратно, если ты того пожелаешь. Но я не могу здесь больше оставаться.
Яркая вспышка света, и Дева-Летописеца предстала перед ней, но в не своих обычных черных одеждах. Более того, Пэйн была абсолютно уверена, что никто и никогда не видел ее мать такой, какой она была на самом деле – энергия без формы.
Без обычного сияния. Туманная дымка, словно рябь поднимающегося от пола тепла.
Эта неожиданная разница словно умерила гнев Пэйн. – Мама... отпусти меня. Пожалуйста.
Ответ Девы-Летописецы последовал далеко не сразу. – Мне очень жаль. Но я не могу выполнить твое желание.
Пэйн обнажила клыки. – Проклятье, просто сделай это. Выпусти меня отсюда, или..
– Не существует никакого «или», мое драгоценное дитя, –монотонный голос Девы-Летописецы затих, а затем вернулся с новой силой. – Ты должна остаться здесь. Этого требует судьба.
– Чья? Твоя или моя? – Пэйн разрубила рукой застывший воздух. – Я не живу здесь по-настоящему, так о какой судьбе может идти речь?
– Я сожалею.
На этом спор закончился – по крайней мере, так решила ее мать. Со вспышкой света Дева-Летописеца исчезла.
Пэйн закричала в огромную пустоту: – Отпусти меня! Будь ты проклята! Отпусти меня!
Часть ее ожидала, что за подобное она тот час же умрет на месте, и тогда все мучения кончатся к огромному ее облечению.
– Мама!
Когда ответа не последовало, Пэйн развернулась, выискивая взглядом хоть что-то, что можно со всей дури швырнуть об стену, но ничего под рукой не оказалось, и символизм происходящего так и кричал внутри черепной коробки: ничего, для нее здесь не было абсолютно ничего.
Подойдя к двери, она дала волю гневу и сорвала ее с петель, отбросив обратно в холодную, пустую комнату. Белая панель пару раз подскочила, а затем свободно пересекла неограниченное пространство, словно прыгающий по поверхности пруда камень.
Когда она гордо вышла к фонтану, то услышала несколько щелчков, и оглянувшись, увидела, как дверь сама собой встала обратно, волшебным образом закрепившись в своих же пустующих косяках. Все снова стало таким же, как было, ни царапины не напоминало о произошедшем.
В ней поднялась волна неконтролируемой ярости, от которой сводило горло и дрожали руки.
Краем глаза, она увидела, как из-за колоннады показалась одетая в черные одежды фигура, но это была не ее мать. Это всего лишь Ноу-Уан несла в корзине подношения для Девы-Летописецы, из-хромоты она покачивалась из стороны в сторону.
Вид этой несчастной женщины, исключенной из рядов Избранных, подпитал ее гнев еще больше…
– Пэйн?
Звук глубокого голоса заставил ее повернуть голову: рядом с белоствольным деревом, на котором распевали свои песни красочные птицы, стоял Роф, он как будто заполнил все помещение своими массивными формами.
Пэйн кинулась вперед, мгновенно превращая его в мишень. И Слепой Король ясно чувствовал исходящую от нее волну насилия и ярости: в мгновение ока, он принял боевую позицию, становясь мощным, собранным и готовым ко всему.
Она дала ему все, что у нее было и даже больше, набрасываясь на него с кулаками, ее тело превратилось в вихрь из ударов и пинков, которые он едва успевал отводить предплечьями или уворачиваться, склоняя голову и все тело.
Все быстрее, жестче и смертоноснее наступала она на короля, заставляя его платить ей той же монетой – иначе он рисковал получить тяжелые ранения. Его первый жесткий удар пришелся ей в плечо, кулак лишил равновесия, но она быстро сориентировалась, развернулась, и резко выкинула ногу вперед.
Удар, что пришелся Королю в живот, был настолько силен, что мужчина опешил, по крайней мере, до момента, пока она снова не развернулась и не ударила его в лицо костяшками пальцев. Когда брызнула кровь, а очки улетели куда-то далеко в сторону, он выругался.
– Что за хрень, Пэй…
У Короля не было шанса закончить сказанное. Она кинулась вперед, обхватила его руками за талию, опрокидывая огромный вес назад. Но противостояние было неравным. Роф больше нее вдвое, и распорядился ситуацией по своему – оторвал ее от себя, развернул и прижал спиной к себе.
– Да в чем твоя проблема, черт подери? – прорычал он ей в ухо.
Она резко откинула голову назад, ударив затылком прямо в лицо, и на долю секунды его хватка ослабла. Все, что ей нужно, чтобы освободиться. Отталкиваясь от его твердого, как столетний дуб, тела словно от платформы, она…
