От этой мысли на лице у нее появилась едва заметная улыбка, плакать расхотелось. Высоко держа голову, она распрямила плечи и начала обращать внимание на то, что происходило вокруг нее. Когда, наконец, покажется Лондон? Она никогда не была в нем, но Эдмунд много рассказывал о его великолепии, бесконечно разжигая ее воображение. Джинни понимала, что сейчас атмосфера будет несколько иной, ведь безудержная роскошь королевского дворца уступила место сдержанности пуританского парламента. Отряд приближался к городу с юга, значит, придется пересекать реку Темзу, чтобы попасть в центр города. Джинни гадала, пойдут ли они тогда по Лондонскому мосту или же воспользуются паромной переправой у дворца Лэмбет. Со слов Эдмунда она знала, что других дорог нет.
Ее настолько захватили собственные мысли, что она забыла о своем раздражении, а может, даже и о его причине, и уже собиралась задать вопрос Алексу, как вдруг он сказал:
— Дикон, возьми, пожалуйста, поводья Джен. Я хочу поехать впереди, с майором Бонхэмом.
Дикон немедленно выполнил просьбу, и Джинни искоса взглянула на молодого человека.
— Не стоит смущаться из-за моего положения, Дикон. Я сама виновата.
— Возможно, — пробормотал лейтенант, покраснев. — Но нельзя так обращаться с леди.
— Однако же это вполне уместно по отношению к мятежнице. — Ее ответ прозвучал удивительно весело.
— Если повязка очень тугая, я могу попытаться ослабить ее, — внезапно выпалил Дикон, покраснев еще сильнее.
Джинни с изумлением взглянула на него.
— О, Дикон, — растроганно сказала она, — ты действительно готов снова напроситься на взбучку от полковника — и ради меня?
— Я считаю, что это неправильно, — твердо сказал он. Джинни улыбнулась и покачала головой.
— Я искренне благодарна тебе, но я не испытываю никаких неудобств. Видишь, повязка совсем свободная. — Она покрутила руками в подтверждение своих слов.
В этом момент вернулся Алекс.
— Благодарю, Дикон. — Он взял поводья, потом еще раз внимательно взглянул на своего адъютанта. По лицу его скользнула усмешка, но он лишь сказал: — Можете вернуться на свое место, лейтенант. — Дикон тут же ретировался, а Алекс, кивнув в сторону Дикона, сказал Джинни: — У меня такое впечатление, что моя звезда начинает закатываться.
— Ему не нравится то, как ты обращаешься со своими пленными, — ответила она. — А я нахожу его заботу очень трогательной.
— Остается только надеяться, что эта телячья любовь не станет слишком утомительной, — заметил Алекс со смешком.
— Телячья любовь? О чем ты? — спросила Джинни, искренне удивившись.
— Ох, цыпленок, не нужно быть такой наивной. Бедняга Дикон по уши влюблен в тебя.
— Чепуха, — фыркнула Джинни, но потом смущенно подумала, что, может, это и правда. Иначе зачем Дикон стремился вызвать гнев командира, которого он, безусловно, боготворил?
— Можешь верить или не верить, это твое дело, только, пожалуйста, не поощряй его.
— Будь у меня свободны руки, я бы ударила тебя за эти слова, — заявила Джинни, негодуя. — Как ты смеешь думать, что я способна на такое!
— Я не хотел обидеть тебя, Джинни, — сказал Алекс успокаивающе. — Думаю, у меня не будет времени беспокоиться об эмоциональном состоянии Дикона. Я просто хотел тебя предупредить, и все.
— Мы пересечем Темзу по Лондонскому мосту? — спросила Джинни, уклоняясь от темы, которая, похоже, неизбежно привела бы к новой стычке.
— Нет, мы останемся на южном берегу. Основная часть армии расквартирована у Саутуорка, и мы остановимся там, пока я не встречусь с Кромвелем.
— О! — Этот возглас Джинни выразил все ее разочарование.
— Если получится, Джинни, я отвезу тебя на другой берег, и ты увидишь все, что захочешь, — улыбнулся он, поняв, что ее огорчило.
— Мне не доставит удовольствия разгуливать по улицам столицы со связанными руками, — колко заметила она.
— Ну, если будешь хорошо вести себя, то через день-другой в этом не будет необходимости, — спокойно парировал он.
День-другой! Джинни скривилась от такой перспективы. Ясно, что придется придумать какой-то веский повод, чтобы положить конец этому позору.
Алекс, вполне довольный темпом марша, объявил привал у Уолворта. Они не торопясь доберутся до Саутуорка через пару часов, так что привал вполне уместен.
Он снял Джинни с лошади, подхватил под локоть и проводил под раскидистое дерево, где можно было прислониться спиной к толстому стволу, посидеть на покрытых мхом корнях.
— Дай мне руки. — Она подняла их, и Алекс, развязав ткань, убрал ее в карман.
— Благодарю вас, сэр, — пробормотала она нежным голоском и, комично изобразив реверанс, села и расправила юбки вокруг себя. Алекс поджал губы.
— Берегись, цыпленок, как бы я не пожалел о склонности к милосердию. Тебе будет трудно есть с завязанными руками.
— Не думаю, что вы хотели бы уморить меня голодом, полковник, — с упорством продолжала Джинни. Серые глаза смотрели бесстрашно, вызывающе и насмешливо, понимая, что она права.
Алекс невольно рассмеялся, поворачиваясь, чтобы взять хлеб и сыр у Джеда.
