Загоралась заря. Семейство облаков, два больших и цепляющихся к ним два маленьких, застилали Полярную звезду, по которой отряд Григория Ускова шел строго на северо-восток. Над болотистым озерцом и открывающемся на просеке лугом поднимался туман, заслоняя отражения звезд в темной воде. Ватные клубы его на лугу разрывались и расползались, словно гигантские змеи, поднимались стенами сказочной крепости перед конным отрядом. Шли колонной. Впереди два всадника — Григорий Усков и Игнат Селиванов, сзади замыкала тачанка, за пулеметом которой дремал Тимофей Кольцов. Возведенная туманом крепость наводила мысли командира отряда о предстоящем бое. На последнем привале разведка доложила, что у села Высокий Яр сосредоточено больше роты хорошо вооруженных бойцов НКВД, оснащенных четырьмя пулеметами «Максим» и одним артиллерийским орудием. Увеличив свой отряд до двухсот человек плохо вооруженными и не обученными спецпереселенцами из башкирских татар, Григорий понимал, что они с кольями да топорами и есть пушечное мясо. Их должен был бросить в прорыв сам Медведев, а потом, когда завяжется бой, обойти своими отобранными людьми село с фланга, отвлекая в маневре, для нанесения решающего удара уже конным отрядом самого Григория Ускова. Взятие Высокого Яра имело стратегическое значение, впереди был Парбиг с самым многочисленным населением спецпереселенцев, которые уже начали бузу против местной власти в поддержку восстания. Все знали её цель: свергнуть коммунистов в районном центре, уничтожить ненавистный режим НКВД и объявить о создании новой свободной Сибирской республики Советов во главе с Учредительным собранием. Накануне агитаторы поработали на лесозаготовках хорошо и добросовестно по всему району. Мысли, навеянные тихим чудным вечером, прервал Селиванов, бывший хозяин села Бакчар, бежавший со всей семьей в тайгу от советской власти:
— Командир, вот объясни мне, темному человеку, почему так получилось?! Вот ты воевал за свободную Россию! Я отстраивал деревню, которая и должна была быть опорой России, при этом продолжая дела своего деда, пришедшего в Сибирь по столыпинской реформе, опять же во имя процветания России! И мы в одночасье стали врагами народа на нашей земле, почему? — Игнат задрал голову к звездам, а потом неожиданно добавил: — А может, земля и есть ад для других планет?!
— Да ты романтик, Игнат Матвеевич, — Усков натянул поводья. — Про планеты ничего не скажу, астрономии не обучен. А вот знаю точно, что России уже нет! Есть страна социализма, что означает уравниловку и обесценивание самого труда. Он построен на попрании традиций и Бога, а это уже бесовщина. Ад здесь, в Сибири, устроили такие, как Долгих и его соратники из НКВД! Они просто бесы, играющие жизнью и смертью простых людей, как в поддавки.
Григорий объявил привал. Ужинали продуктами с ограбленного магазина в Тигино, не разводя костров. Лично проверив выстроенные караулы, Усков собрался пару часов вздремнуть, отправив Тимоху пасти коней. И только сон начал обволакивать, бросая в объятия горячей Марии, как его в бок резко толкнул Селиванов:
— Командир, лазутчицу поймали!
Григорий открыл глаза, в свете полумесяца он разглядел перед собой силуэт высокой женщины в туго повязанном платке до самых бровей и бабьей приталенной телогрейке, подчеркивающей красивую фигуру.
— Почему ты считаешь, что это не заблудшая овца из наших, решившая прибиться к возлюбленному в отряде? — Потянувшись, Усков спрыгнул с тачанки.
— Так это, проверяю часовых, смотрю, она через озерцо по-тихому переправилась и каждую лошадь на лугу по холке гладит, а потом снова на берег к лодке, где я красавицу и встретил! — Игнат рассмеялся. — Коней, видимо, сильно любит!
— Считать умеет хорошо.
— Не понял!
— Чего понимать, коней она считала! Тимоха где?
— А хрен его знает, в тачанке нет! — Тучи закрыли небо, и стало совсем темно.
— В лодке смотрел?
— Зачем?
— Любовь и предательство на войне, Игнат, всегда рядом!
— Ты прав, гражданин начальник, к тому же война всегда насилие. Твой сучий ординарец рыб кормит за то, что изнасиловал меня, когда вы Тигино взяли. Холки лошадей гладила, потому что у наших «Т» выжжено, так и нашла вас. Ты же кузнец, сам сколько раз так животину мучил, а теперь людей, рожа бандитская! — Женщина с криком рванула фуфайку и выхватила из-за пояса гранату.
— Командир! — Неистово заорал Селиванов, сбив того под тачанку.
Григорий задыхался, но, упершись спиной в землю, приподнял мертвое тело своего заместителя, придавленного обломками колес и покореженным пулеметом. По полю в панике носились силуэты бойцов, пытаясь оседлать спутанных коней, те вставали на дыбы и истошно ржали. Наконец Усков с трудом выбрался из-под завала. Не слыша своего голоса и не чувствуя тела, дико заорал, выстрелив из нагана в воздух:
— Прекратить панику! Построение! — Разбитая голова кружилась, ноги подкашивались. Григорий рухнул на колени и начал рыгать через половину женского тела с вываленными внутренностями.
