Молодой человек продолжал доклад, а секретарь, одобрительно кивая ему головой, бегло писал решение Чаинского бюро райкома о создании добровольческого отряда из коммунистов и комсомольцев под руководством товарища Хомутского П.П. Вскоре в приемной раздался треск пишущей машинки, приводившей в действие механизм реализации воли одного человека, оформленной под коллективное решение местного отделения партии. Первый секретарь района не любил бюрократические процедуры и заседания, когда все равно говорит он, а товарищи только смолят в усы табачищем да думают, когда все это закончится. Зануд в коллективе не было и жалобы о волюнтаризме товарища Досужского от товарищей по партии в крайком не поступало, а учитывая сотни верст по бездорожью в тайге, проверяющих из партийного контроля в эту глушь из Томска и Новосибирска не посылали.
Удивляться Хомутский перестал уже давно. Отобедав постными щами и рыбной котлетой с брусничным морсом, он по записке посыльного из райкома снова вернулся в кабинет первого секретаря райкома. Там ему в торжественной обстановке с участием заведующего орг. отделом райкома, секретаря комсомола и самого товарища Досужского вручили решение бюро Чаинского райкома партии, из которого следовало, что теперь Петр Петрович — командир разведки добровольческого отряда по борьбе с восставшими кулаками.
Моросил дождик, собрат осеннего. Военком сорвал с календаря листок с большими черными буквами «30 июля 1931 года, среда» и выглянул в окно. По двору шатались бойцы добровольческого отряда. Одни курили, переговариваясь, другие щелкали затворами винтовок. Среди них выделялся скуластый парень с большими залысинами и съехавшей набок портупеей. Кожаная куртка сидела на нем мешком, а синее галифе уже было испачкано смазкой от телеги, у которой и стоял, не зная, что делать, командир добровольческого отряда коммунистов и комсомольцев Чаинского района Петр Петрович Хомутский. «Из него командир, как из меня дирижер», — с досадой подумал военком, приоткрыл окно и крикнул во двор:
— Задирин, строй отряд, сейчас буду!
Михаил Михайлович Задирин был красным командиром, награжденным орденом Красного Знамени, который ему на грудь повесил сам товарищ Блюхер.
Хомутский был очень взволнован, стоя перед строем вооруженных людей, так быстро преобразившихся из партактива района и ударников коммунистического труда в военных, и как только Задирин дал команду: «Смирно, равнение на средину», Петр Петрович тотчас вспомнил кадры кинохроники с Красной площади, приложил руку к козырьку фуражки, которая нещадно сжимала обручем голову, и вместе с военкомом, который заступил за него на шаг, развернулся в сторону легендарного красного командира, назначенного к нему заместителем.
Под крестным знамением старух с огородов и в сопровождении деревенских пацанов, бегущих с обеих сторон, с песней и знаменем отряд Хомутского пешим строем покинул село Подгорное. По приказанию военкома Задирин и с ним еще двое бойцов, отвоевавших против Колчака, были направлены конной разведкой впереди отряда Хомутского. Шли с одним привалом до глубокого вечера, когда солнце уже начинало садиться за черную тайгу. Лагерь разбили на берегу озера с ужином из двух крупных глухарей и одной тетерки, которых без промаха сбил сам Задирин. На привале, прихлебывая наваристый суп, Петр с тихой радостью в душе слушал своего заместителя, который четко, по-военному, словно и не было у него за плечами десяти лет мирной жизни, ставил задачи, понимая неопытность в военном деле своего начальника:
— Товарищ командир, давай так! На тебе карта, расчеты и повседневная работа с личным составом, все как в геодезических партиях, с той лишь разницей, извини, без соплей и уговоров. Каждое твое слово — приказ! На мне — разведка и организация боя, если доведется, а также несение службы и караул!
В проеме из веток шалаша показалась лысая голова ординарца.
— Разрешите обратиться, товарищ командир!
Боец стоял на корточках, картина развеселила Хомутского, и он, было, хотел сказать: «Чего там, Федя, давай без церемоний!» Его опередил Задирин, который рявкнул:
— Почему не по форме, выйди, приведи себя в порядок и обратись снаружи, а не лазь на карачках! Глухих здесь нет! — Следом за исчезнувшей головой из шалаша показался и заместитель командира отряда. — Докладывай!
— Насчет соломы, там, в поле, стожок! — Отрапортовал боец, вытянувшись во весь свой рост.
— Благодарю за инициативу, товарищ Пискарев! — Задирин пожал ему руку.
— Служу трудовому народу!
— Вот и послужи, сегодня первым заступишь в караул у звериной тропы, которая, судя по командирской карте, идет по этому полю!
— Есть! — Пискарев вытянулся в струнку, прижав винтовку к ноге.
