Через час, дав отдохнуть жеребцу, Медведев хорошей рысью шел по просеке в сторону отряда Ускова.
В землянке было прохладно. Григорий, прикрывшись телогрейкой, лежал на нарах. В воспаленном мозгу сверлящей болью беспокоила, раздражала и гневила мысль о контузии. Хотелось непременно встать, крушить и рушить все, что попадется на пути, без разбора и сожаления, но сил не было. Как только Усков пытался приподняться с жесткого ложа, потуги рвоты сворачивали тело; в ушах набатом били звонари; нестерпимая боль уходила из головы в спину, и он, сплюнув на земляной пол, опрокидывался навзничь. Вниз по ступенькам сбегал невесть откуда доставленный доктор, поил его горьким травяным отваром, менял водочный компресс на голове, нащупывая пульс, что-то бормотал в реденькую бороденку и снова поднимался к дверному проему, завешенному грязной мешковиной. Григорий Усков мучился после контузии третьи сутки и не знал, что четверть отряда подалась в тайгу партизанить, а самые преданные, оставшись, охотились, ели от пуза и спали. Караульная служба неслась, но из рук вон плохо, да и то только в лагере. Разведки не было. Вся эта вакханалия и бросилась Медведеву по прибытии.
— Командир где?! — Он с силой схватил за худые плечи часового и прижал к дереву, облокотившись на которое, тот чистил картофелину, запеченную на костре. Винтовка валялась рядом.
— Ранен он, у себя в землянке. Да отпусти ты! — Завертелся молодой парень, пытаясь вырваться из крепких рук Медведева.
— Слушай сюда, хлопец! Я твой новый командир Медведев! Немедленно отряд по тревоге в ружьё, гляну, за сколько вы соберетесь, охламоны! — Подкинув ногой винтовку и перехватив её за цевье, Николай выстрелил в воздух. Часовой сложил ладони в рупор и громко крикнул:
— Боевая тревога, тревога! Построение!
Медведев встал за дерево и, переводя взгляд с карманных часов на поляну, с удовлетворением видел, что не так уж все плохо, как показалось с первого раза. Командиры отделений строили своих людей, по-быстрому проверяя оружие. Кавалерия умело седлала лошадей и рысью в колонну выдвигалась на проселочную дорогу, на обочине которой валялась искореженная взрывом тачанка. Уложившись в норматив, выстроенный отряд был готов к действиям. На поляну вышел Медведев и принял доклад по форме от первого командира отделения, ибо заместителя Ускова на поляне не было.
— Братья по оружию! — Обратился к строю новый командир. — С этой минуты до полного выздоровления Григория Ускова командование отрядом беру на себя. На сборы час, выдвигаемся для соединения с другими повстанческими отрядами. Да поможет нам Бог! — Осенив себя крестным знамением, Медведев дал команду: «Вольно, разойдись! Построение через час, командиром отделений прибыть ко мне через полчаса!» — Затем развернулся и побежал к землянке, где его ждал доктор.
И не успел Николай добежать до землянки буквально пару шагов, как его громко окликнул коренастый бородатый мужик с винтовкой за спиной. Конь встал на дыбы; доктор шарахнулся в сторону; всадник перекинул ногу с седла и умело соскочил, опустив поводья, прямо перед носом нового командира:
— Разрешите доложить, потомственный казак с Тегельдьево, Иван Ручьев, разведчик!
— Докладывай, судя по тому, как ты летел сюда, сокол, что-то случилось. Только с главного начинай! — Медведев пожал разведчику руку.
— Случилось! К Высокому Яру прибыло пять грузовиков с города с солдатами Красной Армии. Вооружены до зубов винтовками и гранатами. Три пулемета и одно орудие.
— Так, значит! — Медведев отодвинул остолбеневшего доктора и присел на пень, на котором тот нес дежурство возле землянки. — Подкрепление, значит, прибыло, теперь в лобовую атаку Высокий Яр не взять!
— Не взять, — Ручьев вздохнул и начал крутить «козью ногу», набивая ее махоркой. Рой комаров метался над его мокрой от пота спиной.
— Как Григорий? — Медведев перевел задумчивый взгляд на доктора.
— Слабы очень, взрыв гранаты, если бы не Игнат Селиванов, заместитель ихний, погиб бы командир! — Доктор отмахнул пихтовой лапой надоевший гнус. — Ценой своей жизни Селиванов и спас Григория!
— Как это случилось? — Медведев тоже стал набивать самокрутку.
— Баба, которую изнасиловал в Тигино ординарец Ускова, проникла в отряд и угробила обоих и себя! Тимоху совсем, а Григория взрывной волной зацепило! Можете взглянуть, простите, имени-отчества не знаю! — Доктор откинул мешковину с дверного проема сооружения, представляющего нечто среднее между землянкой и блиндажом.
