– Скорее, настоящий мужской разговор, раз ты не хотел, чтобы я вам мешала, – кокетливо сказала Изабел.
Она мгновенно поняла, что Арналду что-то задумал, и, желая выведать задуманное, не хотела настораживать ни своего любовника, ни Сейшаса. Обычно все дела они решали втроем, но теперь Арналду задумал что-то от нее скрыть. Изабел улыбнулась при этой мысли. Бедный простак Арналду! Разве это возможно?
Она ослепительно улыбнулась и предложила:
– Почему бы нам всем вместе не пообедать? Я голодна как волк! Думаю, что и вы не обедали.
Арналду охотно поднялся из-за стола, Сейшас хотел было отказаться: ему ведь предстояло срочно заняться делами. Он получил очень важное задание. Но Изабел посмотрела на него – в ее взгляде промелькнули сначала такое искреннее огорчение и разочарование, потом просьба, чуть ли не мольба, что польщенный Сейшас не смог устоять. Он вежливо наклонил голову и сказал:
– С вами хоть на край света!
«Ну что ж, может, так оно и будет», – подумала с удовлетворением Изабел, но в ответ только загадочно улыбнулась.
Бранка не ошиблась в Арналду: буквально через несколько дней он вручил ей деньги, но пока двести пятьдесят тысяч, пообещав в скором времени остальное. Бранка отвезла их Фаусту и успела как нельзя вовремя, потому что спустя день после ее визита Фаусту вызвали в полицейское управление. После апелляции Альсиу дело было назначено на пересмотр.
Вызванный свидетель Фаусту на этот раз не стал отпираться. Объяснив свое признание угрызениями совести, он чистосердечно рассказал, как подложил в сумку своего подчиненного Фернанду наркотики, когда тот оставил ее в кабинете.
– Я хотел его проучить, чтобы не слишком задавался, – такой мотив он выдвинул в качестве объяснения своего поступка.
Однако следствие заинтересовалось, откуда Фаусту взял наркотик и не занимается ли он наркобизнесом.
В полиции работали люди опытные, сомнений в том, что Фернанду Гонзаго попал к ним случайно, у них не было, но вместе с тем позволить безнаказанно таскать в сумке такое количество наркотиков они не могли. Вдобавок была надежда, что кто-то в этом деле появится еще. И вот появился Фаусту. Теперь нужно было хорошенько прощупать его.
Нанду следственные органы отпустили с легкой душой, пожелав ему счастливой жизни.
– У тебя, видно, крепкие друзья, парень, – сказал ему комиссар, прощаясь. – Видишь, как подсуетились, замену прислали, а мог бы ведь и срок отсидеть!
Фернанду уже и не верил своему счастью. Если поначалу он кипел жаждой мести, не сомневался, что подаст в суд на обидчика – Фаусту, то теперь искренне желал, чтобы с ним обошлись помягче. Да, он заслуживает наказания, но пусть оно будет нечрезмерным.
– Ты-то телок, а он – гусь, – словно прочитав его мысли, сказал комиссар, – и мы с ним соответственно разберемся.
Нанду уже летел по коридору, спеша к выходу. Господи! Да может ли быть такое счастье?! Идти куда глаза глядят, обнять Милену, войти в свой дом, увидеть мать, Сандру, Орестеса! Сесть за стол и есть, что захочется. Спать в своей кровати! А небо? А море?
Удивительно ли, что на глазах у Нанду выступили слезы, когда он прижал к себе Милену. Она дежурила у ворот с раннего утра, потому что накануне Альсиу предупредил ее: возможно, завтра Нанду отпустят.
– Никто не в курсе, что ты на свободе! Мы устроим твоим колоссальный сюрприз, – прошептала прямо в ухо возлюбленному Милена.
– Только чуточку попозже, – ответил он ей, – а сейчас… Да?
– Да! Да! Да! – отвечала Милена, уже спеша к машине и дрожащими руками открывая дверцу.
Они прожили бы еще и месяц в разлуке, и год, и три, мечтая, говоря по телефону, видя сны, но сейчас даже минута, отнятая у них, казалась им смертью или преступлением.
Спустя десять минут они были в гостинице в объятиях друг друга. Потом, только потом Милена могла поделиться с другими своим Нанду. Потом, только потом Нанду мог встретиться с матерью, сестренкой, отчимом. Сейчас во всем мире существовали только они двое, любящие, жаждущие, ненасытные…
Не сердись на них, Лидия, неистовая мать, – так устроен мир…
Влюбленные очнулись, когда солнце уже начало клониться к закату. Они были сыты и словно налиты сонной водой блаженства. Движения их были неторопливы. Теперь они были готовы любить и всех остальных.
Не спеша Милена с Нанду ехали в Нитерой. Дорогой они накупили всевозможных лакомств для Сандры, а заодно и для всех остальных.
Лидия разрыдалась, бросившись в объятия Нанду, а он обнимал ее и не мешал выплакаться. Сандра повисла у него на шее, другой рукой он обнял сестренку и стоял, замерев, насыщаясь родственной нежностью и теплом.
Милена, стоя рядом с Орестесом, смотрела на них, радуясь и сопереживая.
Потом настала очередь и Орестеса поздравить Фернанду с возвращением в родной дом.
– Сандра с утра говорила, что нужно для Нанду испечь пирожки! – улыбаясь сквозь слезы, говорила Лидия.
Она поглядывала на дочь даже с некоторым испугом – может, Сандра и в самом деле видит ангелов? Вот уже несколько дней Сандра была дома, чувствовала себя хорошо, только пока держали ее на щадящем режиме, не разрешая бегать и прыгать.
