– Рада слышать, что вы все еще помогаете нуждающимся в ваших услугах, – ответила Си-Джей и улыбнулась в ответ. Напряжение спадало. Она думала, что будет хуже.
– Я слышал о вынесенном сегодня приговоре. Значит, вы закончили? Или будете вести и остальные дела Бантлинга?
– Нет, я все закончила. Остальные десять убийств берет Роза Харрис. Я больше не хочу быть королевой бала.
– Ну, я должен поздравить вас. Вы справились. У меня в холодильнике стоит бутылка шампанского, которую я держу для особых случаев. Для пациентов, которые справляются со своими проблемами и заканчивают терапию. Я хранил одну бутылку для вас, надеясь когда-нибудь ее открыть. Думаю, сейчас как раз время. Вы это сделали, справились. – Он посмотрел на нее глазами, которые она всегда считала добрыми, и стал говорить очень серьезно. – Пожалуйста, позвольте мне ее сейчас открыть не как вашему врачу, а как другу.
Си-Джей кивнула и улыбнулась. Она знала, к чему он клонит. После того, что было сказано в их последнюю встречу, он не может быть ее врачом. Им не стоило опять встречаться в качестве врача и пациентки – в обоюдных интересах.
– Только если я могу также и закурить. Я не способна отказываться больше чем от одной привычки за раз. А отказ от помощи моего психиатра – это настоящая жертва.
Чамберс рассмеялся.
– У меня есть сыр и крекеры. Давайте я вас накормлю, пока мы не напились.
– Не нужно беспокоиться.
– Ничего страшного. – Чамберс прошел к бару и холодильнику за ее спиной. – Как вы выдержали давление прессы, Си-Джей?
– По правде говоря, я убежала и спряталась. У Доминика. Затем, когда перестала быть новостью номер один, я вернулась домой. Журналисты довольно быстро утратили ко мне интерес. Думаю, общественное мнение на моей стороне. Бантлинг – плохой парень, псих, а я – его коза отпущения.
Она почувствовала себя как-то странно, произнеся фамилию Бантлинга в присутствии Чамберса, и отметила, что следует быть более осторожной. В эти минуты Чамберс разговаривал с ней как друг, не врач, но все равно не мог ничего изменить в своих отношениях с этим человеком.
– Тиглер поднял мне зарплату и дал три недели отпуска. Было очень здорово отдохнуть от прокуратуры.
Она услышала негромкий хлопок – открылась бутылка шампанского.
– Агент Фальконетти и вы. Отношения продолжаются?
– Да. На какое-то время они прекратились, но сейчас мы снова вместе. Я думаю, это хорошо для меня.
– Не удивляйтесь, – сказал Чамберс, ставя на кофейный столик ведерко со льдом, в котором стояло шампанское, поднос с двумя бокалами и тарелкой канапе. – Это осталось от вечеринки – мы праздновали день рождения Эстель в выходные. – Затем Чамберс сел напротив гостьи. – Фальконетти решил дело, не правда ли? Изменил ситуацию в вашу пользу, если так можно выразиться.
– Да, он отличный следователь. Он нашел трофеи. И эти фотографии. Жуткие трофеи. Самое худшее, что я видела в жизни.
– Не сомневаюсь.
– Я содрогаюсь, когда думаю, каким мог бы оказаться результат, если бы Доминик их не нашел.
– Или не знал, где искать, Я рад, что поговорил с ним после той конференции. Иначе он ничего бы не нашел. Без подсказки.
– Подсказки? Какой? – Ей вдруг стало неуютно.
– Где искать. Я посоветовал ему снова проверить, не нарушал ли Бантлинг каким-то образом закон. Ведь никогда не знаешь, что и где можешь отыскать. Шампанского?
У нее тут же стали возникать вопросы. Вопросы, на которые она не хотела получить ответы. Си-Джей вспомнила последние слова Лурдес в зале суда, обращенные к ней.
– Мне жаль, что я в тот вечер сказала лишнее, – медленно произнесла она, меняя тему, чтобы выиграть время. – Я была в шоке. Дело разваливалось. Наверное, я выпалила то, что мне не следовало говорить.
– Вы были в стрессовом состоянии.
– Да.
Чамберс указал на шампанское, предлагая ей пополнить бокалы. Си-Джей не могла избавиться от неприятного ощущения, ей стало холодно. Она чувствовала: что-то не так.
– Надеюсь, вы понимаете, в каком трудном положении я тогда оказался, Си-Джей. Билл был моим пациентом, ну и все остальное... – сказал Чамберс. – И сейчас вы поставили меня в еще более сложное положение.
Она медленно покачала головой и взяла бутылку охлажденного шампанского из красивого старинного хрустального ведерка с металлической окантовкой. Внезапно Си-Джей заметила какой-то темно-красный предмет среди кусочков льда.
– Трудное положение, когда я хочу вас трахнуть, ну и все остальное, – добавил он.
Жуткий крик пронзил тишину кабинета, отразился от стен, снова, и снова, и снова. Чамберс сидел напротив Си-Джей и с улыбкой наблюдал за ней, небрежно скрестив ноги. Он забавлялся.
Прошло несколько мгновений перед тем, как Си-Джей осознала весь ужас происходящего, перед тем как ее мозг понял не поддающееся пониманию. Она наконец поняла, что темно-красный предмет, на который она смотрела, – это человеческое сердце, а крик, который она слышала, снова и снова вырывался из ее собственного горла.
