Через пару дней рассказ о Купидоне переместился на вторые полосы газет, а через неделю про него даже не упоминали в вечерних выпусках новостей; пресса теперь устраивала пир из других трагических убийств, или пожара, или наводнения. Болезненные детали изнасилования Си-Джей и рассуждения о мотиве и возмездии, которые вначале были новостями для первой полосы, оттуда исчезли. Волна общественного мнения накрыла эти статьи, и внезапно все стали говорить о правах жертв изнасилования и тайне частной жизни, а журналистов сделали негодяями.
Си-Джей взяла на работе несколько выходных, чтобы подумать, перестроиться и подождать, пока представители СМИ потеряют к ней интерес. Предъявление обвинения Бантлингу еще в десяти убийствах первой степени прошло тихо и почти без фанфар и, что удивительно, упоминалось в прессе лишь вскользь, парой фраз. Больше это не имело особого значения. Этими убийствами занималась Роза Харрис. А Си-Джей предстояло пережить еще одно, последнее, слушание, еще одну встречу с чудовищем, еще одну встречу с голодной до сенсаций прессой. Затем ее работа по этому делу будет закончена.
Она провела несколько дней на Ки-Уэст с Домиником, ожидая, пока в Майами не стихнет ажиотаж. Там было тихо, обстановка расслабляла, мужчина и женщина проводили вместе долгие часы, просто разговаривая за бутылочкой вина и наблюдая за великолепными закатами. Си-Джей наконец испытала облегчение, и ощущение казалось ей поразительным. Она могла открыть кому-то душу, которая была заперта долгие двенадцать лет. Хотя они с Домиником ни разу не разговаривали о самом изнасиловании, Си-Джей понимала, что он об этом догадывается и что это не играет для него роли, поскольку он любит ее. Это ее возбуждало, поднимало настроение, и она еще больше в него влюблялась.
Через шесть недель начался этап определения наказания. По приказу судьи Часкела Бантлингу не только надели наручники и кандалы, но еще и заклеили рот. Конечно, судья вначале провел слушание, чтобы определить, сможет ли Бантлинг должным образом вести себя без этих средств обуздания, но подсудимый в первые четыре минуты предложил ему катиться ко всем чертям вместе с прокуроршей и в непристойных выражениях заявил, чем им следует друг с другом заняться. Поэтому Часкел приказал надеть кандалы и вставить кляп. Ему совсем не хотелось еще одной яростной выходки, причем перед присяжными, после того, как процесс, наконец, завершился. Часкел предоставил обвиняемому возможность ответить, а его собственный адвокат отвергла его дикие обвинения. Пусть апелляционный суд слушает его безумные крики и пытается вычленить из них смысл – после того, как присяжные выносят приговор, это становится проблемой апелляционного суда, а председательствовавший на процессе судья – Часкел – снимает с себя всю ответственность.
В случае обвинения в преступлении, за которое по закону может быть или должна быть назначена смертная казнь, этап определения наказания сам по себе представляет мини-процесс, и обеим сторонам разрешается представлять доказательства. Но виновность или невиновность обвиняемого больше не является вопросом, который следует решать. На этом этапе просто определяется, оставить его в живых или подвергнуть смертной казни за совершенные преступления. Си-Джей представляла обвинение, требуя смертного приговора, и уложилась за три дня. Присяжные слышали о других уликах, обнаруженных во время обыска трейлера Виолы Траун. Они видели снимки страшных трофеев, обнаруженных в холодильнике, а также жуткие фотографии убийств. Они слышали о десяти других пропавших девушках, десяти жертвах, грудь которых также была разрезана и опустошена. И вот, наконец, появились доказательства, которые теперь могло использовать обвинение.
На четвертый день – после того, как прокурор закончила выступление, и до того, как защите разрешили начинать представление своей версии, – судья Часкел приказал удалить присяжных.
– Мисс Рубио, вы намерены приглашать свидетелей от имени своего подзащитного?
– Всего одного, ваша честь. Мистер Бантлинг желает сам дать показания.
Судья Часкел кивнул:
– Так... У него есть это право. Но давайте вначале посмотрим, сможет ли он следовать правилам. Хэнк, выньте кляп.
Сердце Си-Джей готово было выскочить из груди. «Успокойся. Это просто слова сумасшедшего. Доказательств нет». Она это обеспечила. Си-Джей посмотрела налево и увидела, что Доминик наблюдает за ней из дальней части зала. Он ей кивнул с одобрительным видом.
Судья смотрел на Бантлинга поверх очков, глаза превратились в узкие щелочки и предупреждали: он не потерпит новых выходок.
