Последним человеком, которого Си-Джей Таунсенд хотела видеть утром, была ее гнусная секретарша Марисол. Это сразу разбивало все надежды Си-Джей на то, что день будет хорошим. И сегодняшний не являлся исключением. Она раскрыла портфель, положив его на стол, сняла черные очки и посмотрела на раздраженную полную девушку, которая стояла перед ней. Руки Марисол с накрашенными переливающимся лаком ногтями были уперты в бока. Сегодня секретарша оделась в ярко-розовую футболку из лайкры и цветастую юбку на два размера меньше и на пять дюймов короче, чем следовало бы.
– Когда я в последний раз проверяла перечень должностных обязанностей, Марисол, ответы на телефонные звонки и прием сообщений входили в число наших задач.
– Но не в таком количестве! Я только этим и занималась! Почему вы не позвонили и не сказали мне, что говорить всем этим журналистам?
Си-Джей сухо улыбнулась:
– Говорите им, что я не даю комментариев, и просто продолжайте записывать сообщения. Я потом сама свяжусь с кем следует, но на десять назначено слушание дела, и мне нужно к нему подготовиться. Пожалуйста, проверьте, чтобы меня не беспокоили.
Сказав это, Си-Джей начала доставать папки из портфеля.
Марисол громко зашипела, бросила блокнот с сообщениями на стол Си-Джей, развернулась на высоких розовых каблуках и вылетела из кабинета, гневно бормоча себе под нос что-то по-испански.
Си-Джей не сомневалась, что Марисол следующие два часа проведет, общаясь с другими секретаршами, обмениваясь сплетнями об утренних событиях и обсуждая, какая сука у нее начальница. Си-Джей закрыла дверь и вздохнула. Пусть это станет ее последним профессиональным успехом, но она добьется, чтобы Марисол перевели в другой отдел или на другой этаж, а лучше в здание, расположенное в другом конце города, где рассматриваются дела об алиментах. Нелегкая задача. После десяти лет работы Марисол была «бессрочницей». Ее можно было бы вытащить отсюда только в большом розовом мешке для трупов, если, конечно, прокурор штата наберется смелости и на самом деле ее уволит.
Си-Джей просмотрела блокнот с посланиями. Шестой канал Эн-би-си, второй канал Си-би-эс, «Сегодня», «Доброе утро, Америка!», «Телемундо», «Майами гералд», «Нью-Йорк таймс», «Чикаго трибюн», даже «Дейли мейл» из Лондона. Список казался нескончаемым.
Новость об аресте подозреваемого в серии убийств Купидона распространилась по средствам массовой информации подобно лесному пожару, и началось безумие. Все хотели получить информацию. Из окна кабинета Си-Джей уже заметила «лагеря», устроенные журналистами на ступенях здания суда, где слушаются уголовные дела, расположенного через улицу. Репортеры уже приготовились к работе, и ее результаты тут же будут передаваться по спутниковой связи в их филиалы в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.
Прокурор штата включил Си-Джей в группу, занимающуюся расследованием дела Купидона, и она появлялась на местах преступлений, присутствовала на некоторых вскрытиях, готовила различные документы, приказы и распоряжения, выслушивала отчеты патологоанатомов, тщательно просматривала полицейские отчеты и отчеты лаборатории, записывала показания свидетелей. Она также подвергалась критике, которая, как казалось, ежедневно порционно выдавалась прессой из-за отсутствия прогресса в деле. Но теперь преданность ребятам в голубой форме позволила ей получить самый главный из всех призов: она будет вести дело самого ужасного серийного убийцы в истории Майами. Одно это теперь, очевидно, делало Си-Джей героиней в глазах представителей средств массовой информации, а этого она совершенно не хотела.
