Си-Джей услышала громкую латинскую музыку на заднем фоне и множество голосов, которые, как казалось, очень быстро говорят на смеси испанского и английского. Очевидно, Мэнни теперь шел пешком, потому что Си-Джей слышала его пыхтение.
– Ты где, Мэнни?
– Я же говорил тебе. Собираюсь взбодриться.
Она услышала, как он сказал, обращаясь к кому-то еще:
– Me puede dar dos cafecitos[19]. – Затем он снова заговорил в трубку: – Вообще-то я решил взбодриться двойной дозой. Предстоит долгий день. Мне нужно быть в форме.
Сотовая связь работала отлично. Было слышно, как он выпил обе «дозы», затем блаженно вздохнул и пыхтя, отправился назад к машине – как предполагала Си-Джей. Музыка смолкла.
– Итак, в крови Прадо найден галдол. Зачем это понадобилось Бантлингу? Какой эффект дает применение препарата? – спросила Си-Джей. – Нейлсон вам объяснил?
– Это депрессант. Успокаивает психов. Врачи выписывают его страдающим психическими расстройствами, тем, у кого случаются обострения. Препарат их расслабляет, успокаивает. Как считает Нейлсон, Купидон его использовал, чтобы вывести девушку из «Левела».
– А ты не согласен?
– Согласен. Думаю, мысль правильная, в особенности если галдол имеет тот же эффект, что и экстази в жидкой форме. Я и раньше сталкивался со случаями, когда перед изнасилованием давали что-то из препаратов для психов. Перед многочисленными свидетелями. Девчонок выводили из клубов практически в бессознательном состоянии, насиловали столько раз, что даже их внучки не родятся девственницами, а затем они просыпались в гостинице, где кишат тараканы, ничего не помнили и только спрашивали «где я?» у извращенцев, которые их насиловали. Я согласен с этой версией, но просто у меня от этого Нейлсона мурашки бегут по коже, в особенности когда я вижу, как он дергается. Да и его чертовы глаза все время выкатываются из орбит.
– Да, думаю, у него не все в порядке со здоровьем.
– Да он сам псих, если хочешь знать мое мнение. Но я еще не сказал тебе хорошую новость. Нейлсон чуть не обкакался от радости – он нашел в крови Прадо еще один препарат. Похоже, ей его вводили внутривенно, поскольку это единственный способ применения подобного препарата. Вероятно, несчастная еще была подключена к капельнице в момент смерти. Его называют мивакрон – сам препарат. Ты о нем когда-нибудь раньше слышала?
– Нет.
– Я тоже не слышал. Он используется для расслабления мышц, но ты не вырубаешься, он только парализует. И вот в чем загвоздка – он не снимает боль. Ты все чувствуешь – но не можешь пошевелиться. Как тебе такое? Нейлсон говорит, в вену жертвы поступал препарат, когда Купидон пробивал ей грудь и вырезал сердце. И еще он нашел доказательства, что глаза бедняжки оставались открытыми – веки закреплены пластырем, – чтобы девчонка наблюдала за всеми действиями психа.
Си-Джей ничего не могла сказать. У нее в сознании пронеслась сцена: Бантлинг заставляет ее открыть глаза и наблюдать, как он режет ножом ее грудь. Рука невольно потянулась к груди. Она вспомнила жуткую боль, которая наполняла ее всю, и свой собственный крик. У нее закружилась голова, и подступила тошнота.
Последовало долгое молчание, потом опять заговорил Мэнни:
– Прокурорша? Ты меня слушаешь?
– Да, Мэнни. Я думаю, – произнесла она шепотом.
Си-Джей опустила голову к коленям, чтобы к ней прилила кровь и образы ушли из сознания. Ей требовалось собраться, быть сильной. Она намерена это все пережить.
– Мне на мгновение показалось, что прервалась связь. Так вот, Нейлсон также считает, что Прадо не единственная, с кем Бантлинг это проделывал. Теперь, зная, что искать, Нейлсон заново проведет токсикологические исследования тел других девушек. Может, даже сегодня, попозже, у него будут какие-то результаты. Дом собирается сам с ним связаться.
Си-Джей снова села прямо. Головокружение прошло.
– Я позвоню Нейлсону. Мне надо осмотреть тело Прадо. Может, потребуется эксгумировать других – тех, кого еще не кремировали. Мне также нужно, чтобы вы собрали информацию о враче, который выписывал Бантлингу галдол. Я хочу знать, кто и от чего его лечил.
– Эдди Боуман вчера звонил врачу. Если не ошибаюсь, по фамилии то ли Финеберг, то ли Фейнстин. Что-то в этом роде. Доктор отказался что-либо сообщать Боуману без официального запроса. Даже не признал, был ли Бантлинг его пациентом. Право врача. «О нет, детектив, я не могу вам сказать, скольких женщин убил мой пациент, поскольку это будет неправильно! Люди должны иметь возможность обсуждать подобные вещи со своим психотерапевтом, не опасаясь, что им придется отправиться в тюрьму за вырезание сердца красивой девушки».
– Все понятно. Сообщи мне все данные на врача, и я подготовлю ордер.
Последовала долгая пауза. Си-Джей слышала, как Мэнни затягивается сигаретой, а мимо окна его машины проезжают автомобили. Наконец он снова заговорил:
– Определенно нам повезло, только меня от всего этого тошнит!
– Да, нам повезло, Мэнни, – тихо ответила она.
– Ну, теперь дело за тобой, прокурорша. Сделай все как надо, и этот ублюдок сгорит в аду.
