Си-Джей наблюдала за парнем. Он ерзал на месте, теребил шнурки блестящих черных форменных ботинок, и, хотя и пытался показать себя спокойным, трезвомыслящим и собранным, она видела, что Чавес очень напряжен. Несомненно, это самое крупное дело, с которым он столкнулся за семь месяцев службы. Она подозревала, что у него есть право нервничать. Однако, к сожалению, Си-Джей заметила в парне не только намек на высокомерие и заносчивость, но также и насмешку. Она давно обратила внимание, что новички, только закончившие академию, в первый год выбирают одно из направлений: или они полностью от кого-то зависят – никогда не проявляют инициативу, ждут указаний, постоянно задают вопросы начальству, не уверены в себе и в том, что нужно делать в той или иной ситуации, – или изображают из себя Рембо: абсолютно независимы, все знают, ни о чем не спрашивают, поскольку считают, что не нуждаются в советах и указаниях. От последних Си-Джей больше всего уставала. Из-за неопытности получаются ошибки, и она это принимала, но Рэмбо неизбежно делали больше всего ошибок и не пытались на них учиться.
– Вы в тот вечер несли патрульную службу в одиночестве?
– Да.
– Где?
– На пересечении Вашингтон-авеню и Шестой улицы.
– В машине патрульной службы?
– Да.
– И тогда вы впервые увидели «ягуар»?
– Да.
– Где?
– Он шел с превышением скорости по Вашингтон-авеню к шоссе Макартура.
– Направлялся на юг?
– Да.
– Вы использовали радар?
– Нет.
– Тогда откуда вы знали, что он шел с превышением скорости?
– "Ягуар" выруливал из потока движения, потом опять вставал в ряд, что небезопасно на скорости, которую я мог определить визуально. Меня специально учили определять скорость. Он явно превышал допустимый предел в двадцать пять миль в час.
Ответ просто из учебника «Как правильно давать показания в суде, если ты полицейский».
– Насколько быстро он ехал?
– Я примерно определил скорость в тридцать пять, может, сорок миль в час.
– Хорошо. Что вы сделали потом?
– Я последовал за автомобилем к шоссе Макартура, в направлении города, и в конце концов заставил его остановиться.
Шоссе Макартура шло от пляжа к центру города, и его длина составляла примерно две мили.
– Полицейский Чавес, Бантлинга остановили в самом конце шоссе, разве не так? Прямо напротив здания «Гералд»?
– Да.
– Это довольно далеко от Вашингтон-авеню. Это была скоростная погоня?
– Нет. Я не могу назвать это скоростной погоней.
Конечно. Гоняться на скорости по городу полицейским из отдела Майами-Бич запрещено, за исключением случаев преследования убегающего правонарушителя, совершившего тяжкое преступление. Да и тогда только с разрешения сержанта. Но, в любом случае, это происходит постоянно.
– Хорошо. Если это не была погоня на высокой скорости, то на какой вы шли?
– Я сказал бы, пятьдесят пять – шестьдесят миль в час по шоссе.
– То есть вы утверждаете, что следовали за этим человеком по шоссе, превышая дозволенную скорость, включив мигалку и сирену, до тех пор, пока он не остановился?
– Да. Но не думаю, что у меня была включена сирена, может, только мигалка.
– Вы тогда запросили о помощи?
– Нет.
– Почему нет? Этот человек едет с превышением скорости от Вашингтон-авеню, направляясь к границе округа Майами-Бич, и вы никому об этом не сообщаете?
– Нет. – Полицейский Чавес почувствовал себя некомфортно. Он изменил положение на стуле.
– Как вы в конце концов заставили его остановиться?
– Он просто остановился. Прямо на обочине.
Это было уже интересно. Даже очень интересно.
– И вы называете это погоней, полицейский?
– Нет. Послушайте, он, возможно, даже не видел меня в зеркале заднего вида. Может, поэтому сразу и не остановился. Я знаю только, что он, в конце концов, все-таки остановился.
– Хорошо. Что произошло, когда он остановился? Что вы сделали?
– Я вышел из машины и попросил его предъявить водительское удостоверение и документы на машину. Он мне их дал. Я спросил его, куда он так спешит, куда направляется, и он ответил, что едет в аэропорт и ему надо успеть на самолет. Затем я поинтересовался, куда он летит, но он не ответил. Я увидел одну сумку на заднем сиденье и спросил, есть ли у него багаж в багажнике. Он опять не ответил. Затем я спросил, могу ли я осмотреть его багажник, и он ответил, что нет. Поэтому я направился назад к своей машине выписывать ему штраф за превышение скорости. И за разбитую заднюю фару.
– Так, давайте уточним. Этот человек, которого вы преследовали пару миль, – хорошо, за которым вы просто следовали пару миль, – отказывает вам в разрешении проверить его багажник, вы просто пожимаете плечами и отправляетесь к своей машине выписывать штраф?
– Да.
Ни один из полицейских, с которыми доводилось сталкиваться Си-Джей, никогда не реагировал подобным образом, если ему отказывали в разрешении проверить багажник после того, как он остановил чью-то машину.
– Хорошо. Что дальше?
