– Но будь как будет. Я пришел для дачи предварительных показаний. Пятница, четырнадцать часов. Как раз вовремя. – Теперь он говорил как человек, смирившийся со своей участью. Доминик поставил дипломат на свободный стул и открыл его. – О-о, я забыл еще кое-что... – Он снова сунул руку в пакет из «Данкин докатс». – Я принес тебе взбитые сливки. Закрывал их телом, чтобы не промокли.
Они оба чувствовали себя неловко только первые двадцать минут, потом напряжение стало спадать, и через некоторое время они опять легко общались. Си-Джей знала, что Доминик на нее злится и обижен. Она мечтала сказать ему о своих истинных чувствах, о том, как ей хотелось, чтобы все сложилось так, как он говорил, чтобы они перешли на другой уровень. Но Доминик дал присягу, она записала его заявление и ничего не сказала. Еще одна небольшая жертва для общего блага.
Старший помощник прокурора Мартин Ярс назначил представление дела большому жюри на следующую среду, 27 сентября, всего за несколько дней до предъявления официального обвинения[20] по первоначальной формулировке, назначенного на понедельник, 2 октября. Доминик будет давать показания перед большим жюри, представляя все результаты расследования смерти Анны Прадо, в надежде что члены большого жюри посчитают Бантлинга виновным в убийстве первой степени. На первый взгляд дело выглядело хорошо подготовленным. Имелось изуродованное тело, и хотя результат анализа ДНК еще не поступил, группа крови – первая – и резус – отрицательный – совпадали с группой и резусом Анны Прадо.
Похоже, у них также имелось и орудие убийства. На скальпеле, найденном спецагентом Джимми Фултоном, также присутствовали следы крови, а наркотик галоперидол, обнаруженный в крови жертвы, совпадал с выписанным и найденным в доме Бантлинга лекарством. Это все составляло идеальное дело, если бы только не Чавес и не его признание в понедельник, которое вызывало беспокойство. Тем не менее, Си-Джей ожидала, что большое жюри вынесет обвинительный акт и обвинение будет в убийстве первой степени. На этой стадии ведения дела, перед решением большого жюри, представлять дело может только прокуратура штата, но не защита. Судья не председательствует, и допустимы показания с чужих слов и доказательства, основанные на слухах. И поэтому, как говорил преподаватель уголовного права, у которого Си-Джей обучалась в Университете Святого Иоанна, прокуратура штата вполне может обвинить бутерброд с ветчиной, если захочет.
Си-Джей ничего не рассказала Доминику о том, как Бантлинга остановили. Никого нельзя было затаскивать в эту черную дыру, хотя вопрос о том, кто позвонил с анонимным сообщением, все еще беспокоил ее. После тщательных размышлений Си-Джей наконец решила, что это, возможно, совпадение. В районе Собе немало черных «Ягуаров XJ8», и, вероятно, Чавес остановил не тот автомобиль, который имел в виду звонивший. Не исключено, что Бантлинг кому-то здорово насолил или какой-то идиот на него просто обиделся и решил сделать ему гадость. Если Си-Джей продолжит интересоваться этим, то откроет дверь в комнату, в которую никого не хотела пускать.
Примерно через три часа, когда они закончили и Доминик встал, собираясь уйти, за окном все еще шел дождь и дул сильный ветер. Си-Джей достала из письменного стола зонтик.
– Возьми, ведь ты едва обсох. А я попрошу службу безопасности проводить меня до машины под их зонтом.
– Службу безопасности? Ха! Пять часов когда было? А сегодня еще и пятница. Как мне кажется, служба безопасности уже давно ушла домой. Спасибо, нет. Я крепкий парень. Дождь меня не пугает.
– Как хочешь. Смотри не простудись. Ты нужен в среду, чтобы предстать перед большим жюри. И, о-о, я чуть не забыла! Только сегодня мне вручили уведомление о дополнительном слушании по делу. Представь, Бантлинг хочет выйти под залог. Слушание назначено на час дня в следующую пятницу, двадцать девятого. Ты сможешь подойти?
Дополнительное слушание, фактически второе слушание по делу, проходит несколько иначе, когда судья знакомится с протоколом задержания и находит обоснование для ареста. Даже если ко времени второго слушания будет вынесено обвинительное заключение большим жюри, Си-Джей все равно придется доказывать, что «улики очевидны и есть веские основания считать, что Бантлинг совершил убийство первой степени», а это означает, по крайней мере, приглашение для дачи показаний ее главного детектива. Опять же допускается дача показаний с чужих слов, но, в отличие от дачи показаний перед большим жюри, во время второго слушания все свидетели подвергаются перекрестному допросу. Адвокаты защиты часто используют второе слушание для выяснения, насколько хорошо подготовлено дело прокуратурой и как ведут себя свидетели при перекрестном допросе, прекрасно зная, что судья никогда не согласится на залог. Си-Джей подозревала, что Лурдес Рубио преследует именно эти цели.
– И на том слушании прокуратуру будешь представлять ты?
– Да. Ярс работает только с большим жюри. После этого все делаю я.
