Мы продолжаем путь, когда я продолжаю кидать задумчивые взгляды на ликтора рядом.
Испытываю чувство похожее на интерес. Да, мне интересно узнать его. Это было и раньше, но тогда я фокусировалась на другом, отгоняя прочь подобные мысли. Что он мне тогда сказал?
Тогда я этого не делала, но позже… да. И сейчас. Это происходит снова сейчас. Теперь же я этого искренне хочу.
Мы ехали следующие несколько дней, останавливаясь на недолгие остановки и сделали две более продолжительные по времени, чтобы заправиться.
Мимо всех городов теперь проезжали, как можно быстрее, чтобы безопасно добраться до конечной точки, где оставим автомобили. Холодать с каждой милей стало только сильнее. Температура за пределами салона машины опустилась примерно до минус пятнадцати.
Нам встретились лишь немногое количество пожирателей, а еще люди. Да, в одном из городов мы встретили двух женщин, мимо которых просто… проехали.
– Им нужна помощь, – сказала я тогда, видя, как они увидели наши машины, сидя в тот раз на заднем сиденье вместе с Маршаллом.
Женщины начали махать руками, привлекая внимание и даже не подняли ни одно из своих оружий, показывая, что они с миром.
– Мы должны остановиться! – повернулась к Ашеру за рулем и чуть не крикнула это, понимая, что он не сбавляет скорость.
– Нет.
– Почему нет? – спросила я, не понимая такого категоричного ответа.
– Они сами по себе. Мы – сами.
– Возможно, стоит правда остановиться и помочь, – поддержал меня Маршалл, а Ашер закатил глаза. Я увидела это через зеркало заднего вида.
– И ты туда же. Этого стоило ожидать. Хорошо поладили, смотрю.
Что за черт его укусил?
– Эйви, права, Ашер. Ничего не случится, если мы просто остановимся и узнаем, что у них случилось.
– Мы не будем останавливаться.
Я почувствовала злость, про которую уже и позабыла, а ещё жуткое раздражение.
– Останови машину, Ашер, – процедила я сквозь зубы, стараясь говорить, как можно более ровно.
– Я не собираюсь этого делать.
– Неужели так трудно проявить немного сострадания?
– Я думал, что ты уже поняла.
– Что?
– Сострадание роскошь в нынешнем мире. Не все его заслуживают. И я точно не собираюсь рисковать всеми за возможность помочь двум незнакомкам, – объявил ликтор.
– Ты не можешь решать, кто и что заслуживает.
– О, мы правда говорим об этом, мышка?
Его усмешка вернула меня на секунды в прошлое, где я испытывала такое же раздражение. Правда, вперемешку со страхом, которого сейчас уже нет.
– Вижу, что возвращается прежняя Эйвери, которая жаждет всех спасти. Только я ещё не решил – хорошо это или нет.
– Ашер, – предупредил его Маршалл, когда я сжала кулаки. Хант же вовсе молчит, не влезая в нашу перепалку.
– Я просто не желаю закрывать глаза на чужую беду. Как это делаешь ты.
Ашер резко затормозил, и я успела подставить руки в сиденье спереди в последний момент, чтобы не впечататься в него.
– Ты что творишь? – задал ему вопрос Маршалл, но ликтор не обратил внимание и вышел, чтобы в следующее мгновение обойти автомобиль и открыть мне дверь.
– Выходи.
– Что?
– Выходи, – Ашер взял меня под руку и вытащил из машины, когда я даже ничего осознать не успела.
Он что ли меня здесь собирается оставить?
Маршалл вышел следом, но замер, когда наткнулся на взгляд Ашера. Хант остался внутри, как и остальные в других машинах.
Ашер взял меня за запястья и потянул на себя, так, что я уперлась ему в грудь и подняла голову, встречаясь с чем-то темным в глазах.
– Ты уже прекрасно поняла, что не все в этом мире добрые и пушистые, что мир бывает жесток, как и люди в нем, – заговорил он тихо, напоминая о прошлом. – Я не позволю тебе рисковать собой ради тех, кто этого не оценит. Или ради незнакомцев. Хватит.
Его слова странно подействовали на меня, словно он сказал что-то противоречивое.
Ашер сильнее сжал мои руки. В его взгляде прочиталось нечто большее, чем просто беспокойство. Что это?
Первой разрываю зрительный контакт, и почти сразу ликтор отпускает меня со словами, чтобы я возвращалась в машину.
Прохожу мимо Маршалла, который идет следом за мной и сажусь обратно, видя, что Ашер ещё некоторое время так и стоит на месте.
Я не просто так это сказала, как и не просто хотела помочь тем женщинам. Тогда в плену, когда у меня почти получилось сбежать в самый первый раз, когда я ещё не потеряла саму себя, я жаждала, чтобы мне хоть кто-нибудь помог… Чтобы встретился хоть один единственный человек, кто не стал бы закрывать глаза на эти пытки и те ужасные вещи. Да, я желала, чтобы мне помогли и спасли. Правда, потом поняла, что никакого спасения не будет, что всем тем людям было всё равно на других…
