Айс что-то беспокоило, это было очевидно. Но что именно, среди дюжин, если не сотен возможных причин?
Обычно не любительница ходить вокруг да около, я просто спросила первое, что пришло мне в голову.
- Ты беспокоишься, что за Кориной могли следить?
- Андре очень хорошо знает свое дело.
Поскольку это не было точным ответом на мой вопрос, то лишь повлекло за собой следующий.
- А кстати, кто такой Андре? Я уже давно хотела у тебя спросить.
- Владелец ресторана, – ответила она мгновением позже, не отводя взгляда от потолка.
- А, – кивнула я, словно это все объясняло. – И это гарантирует, что он достаточно умел для того, чтобы обеспечить отсутствие слежки? – я рассмеялась: – Наверное, ему приходилось скрываться от озверевших посетителей, когда бифштекс пережарен, а?
И это, что неудивительно, стоило мне еще одного молчания в ответ. Несмотря на все то время, что мы были вместе, несмотря на доверие, которое росло между нами, в жизни Айс для меня все еще существовали огромные белые пятна вплоть до сего дня.
Я бы солгала, если бы сказала, что это меня ничуть не беспокоит. Еще как беспокоит. Но если терпение – добродетель, то прожив столько времени с Айс, я самая добродетельная женщина из ныне живущих.
Хорошо заметный неоновый знак “Проезд запрещен” предостерегал меня от продолжения разговора на эту тему, но я решила, что стоит еще немного продвинуться в выбранном направлении. Выдерживая секундную паузу, я тщательно сформулировала вопрос, зная, что если неправильно выражусь, то влечу в очередной тупик.
Набрав воздуха в грудь, я нырнула на глубину.
- Когда ты упомянула, что Корина спасла не только мою жизнь, ты имела в виду себя?
Через несколько секунд я ощутила рукой ее резкий кивок. Осмелев, я решила зайти чуточку дальше, просто умирая от любопытства.
- Может, ты... расскажешь мне немного о том, что ты имела в виду? – спросила я наконец, продвигаясь очень осторожно. – Я почти ничего не знаю о твоем первом сроке в тюрьме, кроме того, что мне рассказала Корина, и мне, ну вообще-то, хотелось бы знать, что это для тебя значило. Если тебе не очень трудно об этом говорить, – добавила я, давая ей возможность отказаться.
- Там особо нечего рассказывать, – сказала она, наконец, после долгого-долгого молчания. – Я попала в тюрьму, отсидела свой срок и вышла. Ничего запоминающегося.
Я могла оставить все как есть, и возможно, мне стоило так поступить. Ее тело посылало мне очень отчетливые сигналы насчет того, что благоразумнее было бы не будить лихо, пока оно тихо. Но, несмотря на эти сигналы, я не могла оставить все как есть. Она так много знала о моей жизни, а я почти ничего не знала о ее. И хотя я понимала, что скорее всего, это окончательно никогда не изменится, я не собиралась убирать ногу от приоткрывшейся двери.
- Расскажешь? – просто попросила я, так мягко как только могла: – Пожалуйста?
Ее грудная клетка поднялась, потом опала под тяжестью вздоха.
- Я была очень юной и очень усталой. Суд высосал все мои силы, которые еще были, и к тому времени, когда за мной захлопнулись двери тюрьмы, – она резко подняла руку, потом дала ей упасть на одеяло: – уже ничего не осталось.
Прежде чем нежно и осторожно побудить ее продолжать, я позволила на мгновение опуститься тишине:
- Корина рассказывала, что ты просто хотела тихо отсидеть свой срок.
Ее взгляд на секунду встретился с моим, потом снова ускользнул.
- Да? Я не помню, чтобы говорила ей это, – она покачала головой. – Что я помню, так это... безразличие. Все вроде обрушилось на меня, а я ничего не чувствовала, – она пожала плечами: - И мне было абсолютно все равно, почувствую я когда-нибудь что-нибудь еще или нет.
- Как она спасла тебе жизнь? – спросила я, все еще не в состоянии осознать эту мысль. Мое сознание рисовало Айс как женщину невероятной силы и воли, даже в моменты слабости, ей никогда никто не был нужен, чтобы сделать то, для чего она была исключительно подготовлена – для спасения своей собственной жизни.
- Как я уже сказала, – продолжила Айс после небольшой паузы: – мне было на все наплевать. И когда появились хищники, я не стала с ними драться. Просто позволила делать все, что им хотелось.
Она горько засмеялась, звук заклокотал, словно застряв в горле.
Я не смогла сдержать собственный вздох, как бы ни хотелось. Внезапно, мне стало очень плохо от того, что я вынудила ее рассказывать именно об этом. Я хотела просить, умолять ее остановиться, но словно водитель, которого притягивает зрелище ужасной аварии на дороге, не могла.
Она снова посмотрела на меня, ощутив мою боль. Потом мягко улыбнулась, хотя в глазах все еще бушевал отблеск прошлого гнева.
- Не расстраивайся, Ангел. В конце концов, это было то же самое, за что раньше мне платили деньги. Даже в чем-то лучше, на самом деле. Пока я делала то, что от меня хотели, меня никто не трогал.
Ее безразличный тон лишь усиливал ужас поведанного, словно ее сердце и душа были настолько холодны и мертвы, что даже рассказ о том, как ее насиловали незнакомые люди, имел немногим большее значение, чем собака, проходящая мимо на улице.
