— Брось! Как будто ты не знаешь. Та самая девчонка, из-за которой Биленков и шлепнул меня. Чего ты так смотришь? В тот вечер мне довелось зачищать детскую на втором этаже, там я и обнаружил девчонку. Она спряталась под кроватью. И тут вошел Билл, спросил: «Чисто?» Я не знал, что ответить, и сказал: «Чисто». А сам шепнул ей: «Лежи тихо!» — и вышел из комнаты. Билл снова позвал меня, посветил фонариком под кровать, велел убрать девчонку. Я отказался. Тогда Билл взял «грязную работу» на себя и выстрелил. Он стреляет еще раз. Все.
— Считаешь, только поэтому Билл «шлепнул» тебя?
— Но тебя-то он не тронул. И Хэнка тоже. Лебедь и Андреасов — они что, мертвы?
— Но нам Билл назвал другую причину.
— Сказал «а», говори «б», — поторопил Кравец.
— Билл сказал, что ты работал на военную разведку, и у него есть свидетель. Якобы во дворе твоего дома ты встречался с подполковником ГРУ… забыл его фамилию.
Кравец похолодел. Он вспомнил лицо человека, которое все эти годы будоражило его сознание.
Голос из прошлого.
— Эй, приятель! Ты как, нормально?
Сегодня Кравец восстановился быстро. Еще в прошлый раз он сравнил свой мозг с бесконечным трехмерным лабиринтом, по которому перемещается шарик. Часть запутанных ходов закрыта, и шарик приходится возвращать в поисках окольного пути, но тщетно — вход только один, и люк его захлопнут намертво. Вот сейчас он открылся, и его воображаемый шарик устремился к долгожданному выходу.
В этот раз он не испугался. Наоборот, в нем проснулся интерес, пробудивший азарт, и он стал ближе к визави — профессиональному игроку.
Вот так — от сильного испуга и стресса, через азарт, он шел к выздоровлению. Когда-то он поднялся на гору, и подъем отнял у него невероятно много сил, а теперь, когда цель стала ясна, настала пора спуска.
И его не испугала и не покоробила страшная мысль: он должен убить Шевкета Абдулова, Тимофея Лебедева, Николая Андреасова, Виктора Биленкова, всех, кто был причастен к смерти полковника ГРУ Джиганшина. В его голове торжественным маршем прозвучала мелодия поп-группы Bee Gees «Staying Alive» — «Остаюсь в живых». Вот почему, наверное, днем раньше она привязалась к нему, и он подсознательно насвистывал знакомый всему миру мотив.
«Жизнь катится в никуда. Кто-нибудь, помогите мне!»
— Эй, воды?
Возглас Шевкета вернул Кравца в реальность.
— Билл убирает команду. Он исправляет и свою ошибку, и грандиозный промах Жердева. Я вижу этого ублюдка с автоматом. Он расстреливает нас, садится в машину, заводит мотор и взрывается, к чертям собачьим!
— Не пори ерунды! — Шевкет был сильно взволнован. Это было видно по его побледневшему лицу и нервным рукам: фишка, которую он мастерски перекатывал между пальцами, несколько раз падала на стол. — Если следовать твоей логике, то взрыватель получит пулю от стрелка, а стрелка задушит душитель! Этой цепочке не видно конца! Жердев поступил мудро: его приказ забыть друг друга мы исполнили ровно наоборот, на что он и рассчитывал. Мы попали в плен идеального контроля, и вырваться из этого плена означает получить пулю от своего же товарища.
«Он как будто переписывался со Старым Хэнком», — подумал Кравец. И снова мысленно воспроизвел в голове мотив австралийской группы: «Остаюсь в живых».
— Нам надо скооперироваться, Шеви, и убрать Билла. Возможно, он исправляет свою, и только свою ошибку.
— То есть охотится за тобой?
— Да.
— Ну, а я тогда в этом деле с какого боку? С лицензией или без Билл выследит тебя, и… — Шевкет двумя пальцами прицелился в собеседника и сдул с них воображаемый дымок.
— Старый Хэнк тоже захотел остаться в стороне.
— Тогда твоя версия не катит, и Билл все же получил приказ. Это ты разбудил спящего медведя.
— Неважно, что сделал я, важно, что сможем сделать мы — убить Билла. Или он уберет нас по-одному. Он все эти годы не выпускал оружия и всегда был начеку — профессия у него такая. А ты тяжелее колоды карт в руках не держал. И руль у твоей тачки с гидроусилителем.
