Когда Бишоп повернул на соседнюю улицу, он заметил следующий за ним кэб, внутри которого сидела назойливая парочка. Сэмуэль предполагал, что за ним будет вестись слежка, поэтому он выбрал самых быстроходных лошадей и поменял намеченный маршрут на прямую дорогу, где надеялся оторваться от преследователей. Он начал хлестать лошадей плетью, чтобы те двигались быстрее, затем вытащил револьвер и выстрелил по неотстающим следопытам.
– Заметил нас! – крикнул Уорон, пригнувшись от выстрела. Пуля просвистела над головой и чуть не задела шляпу.
– Прибавь ходу! – просил Прист, готовя оружие к бою.
– Сэр, – закричал констебль – Там под задними сидениями есть кое-что посущественнее, чем ваш револьвер!
На заднем сидении сидела Рене. Она подняла подол платья, когда Прист без всякого предупреждения полез к её ногам за чем-то более продуктивным. Он достал из-под сидения ружьё Lebeau Courally с горизонтальным расположением стволов, тройной системой запирания и прикладом, сделанным из корневого ореха. Нащупав коробку патронов, сыщик обрадовался как дитя.
– Вы не перестаёте меня удивлять, констебль! – сказал он и высунулся из окна, чтобы прицелиться.
Первым выстрелом он разнёс вдребезги заднее окошко, вторым – сорвал дверцу кэба с петель.
– Держите ровнее, Уорон! Я не могу нормально прицелиться – пожаловался Прист, перезаряжая ружьё.
– Я стараюсь! Но он стреляет в ответ – оправдывался полисмен, пригибаясь от выстрелов.
Несмотря на то, что Бишоп управлял повозкой, он не забывал отстреливаться, и у него хорошо получалось совмещать два дела одновременно. Он метко стрелял и со злостью хлестал лошадей.
– Наши планы меняются – сообщил Прист Рене, нервно ёрзающей на мягком сидении, – Мы должны поймать мерзавца и допросить его.
В этот момент он услышал, как пуля глухо ударилась в борт повозки и угодила в подушку рядом с девушкой. Она завизжала от страха. Из порванной подушки полетели перья.
– Меткий гадёныш! – сквозь зубы процедил сыщик и высунулся в открытое окошко. Рене пригнулась.
Два кэба неслись на высокой скорости, обгоняя другие экипажи, и чуть ли не сбивая прохожих, пересекавших дорогу. Ошарашенные горожане с открытыми ртами наблюдали за сумасшедшей гонкой, кто-то прятался в подъезде, завидев безумно скачущих лошадей, другие отскакивали от дороги, когда слышали выстрелы. Где-то затрещала трещотка патрульного полицейского и женские вопли. Наступавшую ночь пронзил лай собак.
Лошади мчались, не останавливаясь, гонимые грохотом выстрелов и ударами плётки. Кэб трясло на неровностях и выбоинах, которыми дорога была просто испещрена.
– Уорон, прижмитесь к нему вплотную! – заорал Прист и снова выстрелил.
Своим неудачным выстрелом он сорвал крепёжный ремень, удерживавший пирамиду из бочек, возложенных на тележку. Бочки больше ничего не удерживало, и они начали обрушиваться на брусчатку и скатываться вниз по улице, заливая дорогу удушливо-ароматным элем. Одна бочка угодила под копыта лошадей Бишопа. Она с треском развалилась и забрызгала кучера пеной и щепками.
У констебля Уорона получилось маневрировать между грохочущими бочками. Он стремительно догонял убийцу-кэбмена, хотя тот продолжал давать серьёзный отпор, стреляя по своим врагам.
– Догоняйте его, Уорон! – приказывал Кристофер, перекрикивая грохот колёс, – Сейчас мы его схватим!
И тут детектива засыпало осколками разбитого стекла. Бишоп попал в переднее окошко кабинки. Затем вскрик констебля и его стон.
– Он попал в меня! – завопил Уорон, еле справляясь с лошадьми.
Прист оставил Рене в кабинке одну, а сам пролез через разбитое окошко на козлы к раненному полисмену. У того было прострелено плечо чуть ниже ключицы, и он корчился от мучительной боли. Ветер хлестал по лицу.
– Мы не можем его упустить – сказал Прист, перевязывая рану своим галстуком.
– Я в порядке – страдальческим голосом говорил Уорон – У меня просто аллергия на свинец! Мы догоним его, во что бы то ни стало! – и заревел от пронзительной боли.
Кристофер хорошенько прицелился и выстрелил. Пуля разбила боковой фонарь, и крыша, забрызганная элем, вспыхнула ярким огнём. Летящий на полном ходу кэб Бишопа моментально загорелся, пламя проникло внутрь и стало беспощадно пожирать тканевую обивку и занавески. Оно вырывалось из окон и, потрескивая, быстро приближалось к кучеру, сидящему впереди.
Теперь Кристофер преследовал огромный пылающий факел, на скорости рассекающий улицы Лондона.
Горящий, словно вырвавшийся из недр адского пламени, кэб не останавливался, а только набирал ход. Лошади мчались от огня и не могли оторваться. Колёса скрипели, безжалостно раздирая тишину ночи надрывным стоном.
