Барон Назаров развёл руками, причем, без всякой улыбки. Несколько дней назад старик подошёл к нему и объявил о своем праве участвовать в ликвидации. Оказывается, к Ордосу у наставника были свои счеты. В Афганистане в те годы, когда молодой офицер-волхв гонялся за муджахидами-головорезами, Инквизиция попортила немало крови русскому экспедиционному отряду. Там, оказывается, помимо британской разведки ещё и филиал островного Ордоса руку приложил. Действовали в связке, вычисляли пути маршрутов корпуса и устраивали с помощь местных вояк засады. Именно с их благословения в Кабуле одуревшие от наркотиков фанатики вырезали русскую миссию, состоявшую из врачей и учителей, инженеров и агротехников. Там погибла девушка Фрола Пантелеевича, с которой он собирался пожениться после возвращения в Россию. Она была Целительницей…
И ведь никогда об этом старик не говорил. Никита даже не смог сказать ни слова против, только комок, вставший в горле, проглотил.
— А Тамара Константиновна и Дарья Александровна знают, куда вы направляетесь? — поинтересовался Шубин, больше всего опасавшийся что-то придумывать и успокаивать их.
— Не знают, но догадываются. За год это уже вторая серьёзная командировка, — молодой волхв откинулся на спинку кресла. — Я офицер. Куда прикажут — туда и иду. Жёны привыкли. Действуете по плану, ничего не меняется. Донского я предупредил, в случае серьезной опасности взаимодействуйте по утверждённому плану.
— Без Фрола Пантелеевича у нас остается пять волхвов, — прикинув ситуацию, ответил Шубин. — Никита, а своих преторианцев берёшь?
— Нет, еду один, — отрезал тот. — Все остаются в «Гнезде» для усиления, сопровождают женщин в поездках. Ильяс, проследишь.
— Слушаюсь, — кивнул Бекешев. Ему было не привыкать, разве что со Слоном придётся повозиться. — Разреши, Никита, Слона на время твоего отсутствия привлечь к тренировкам молодых бойцов. Рукопашка, навыки ближнего боя, прикрытие группы, отход. У него хорошо получается.
— Смотри сам, — немного подумав, согласился Никита. — Идея хорошая. Еще добавь ножевой бой.
Они посидели немного, обсуждая, как улучшить защиту имения и поселка, стараясь не думать о предстоящей операции за пределами империи. Что Ильяс, что Антон прекрасно осознавали, на какой риск идет молодой хозяин, но риск оправданный. Это не тот случай, когда можно бесконечно прятаться за крепкими стенами особняка и магическими щитами. Один раз наёмникам не удалось прорваться за них, но они попытаются и второй, и третий, если не удавить гадину в её же гнезде.
Никита посмотрел на часы и сказал:
— Уже поздно, идите отдыхать. Фрол Пантелеевич, ты не против прогуляться перед сном?
— Ну а чего же не прогуляться? — ухмыльнулся старик.
Они вчетвером вышли на крыльцо, где расхаживал один из бойцов, полностью экипированный, от казармы доносились смех и бренчание гитары. Ильяс с Антоном свернули туда, а Никита со старым волхвом направились в парк по дорожке. До семейной усыпальницы они шли молча. Остановившись возле двери, освещённой небольшим фонарём, барон Назаров на короткое время впал в раздумье, а потом толкнул створку, входя внутрь. Усыпальница с тех пор, как он вернулся из Яви-два, не закрывалась. Периодически кто-нибудь из прислуги, а то и жены Никиты приносили сюда цветы и раскладывали их у каждой ниши с прахом родственников.
Никита постоял возле ниши с табличкой матери, а дед Фрол молча отдавал дань памяти своему другу Анатолию, Патриарху рода Назаровых.
— Отбрось страхи и сомнения, — сказал он, прерывая тишину усыпальницы. — Ты всё делаешь правильно.
— Как ни странно, боязни никакой нет, — Никита взял под руку старика и вышел с ним под бархатисто-лиловое небо, на котором высыпали первые звёзды. — Не за себя беспокоюсь.
— Пробиваешь коридор с помощью демонов, выходишь на дистанцию удара и уничтожаешь противника, — буднично ответил дед Фрол, не собираясь утешать или прочищать мозги молодому чародею. — Тебя прикрывают напарники, а я контролирую весь дом, если кто вздумает поинтересоваться нос сунуть в чужой разговор.
— Наставник, у тебя даже голос ожил, — рассмеялся Никита. — В бой тянет?
— Доживешь до моих лет в тишине и спокойствии — за любую возможность тряхнуть стариной цепляться станешь.
— Да вроде бы мы в тишине не прозябаем. Очень даже шумим по округе.
— Ты про наёмников? — фыркнул старик, тихонько постукивая тростью. — Детский лепет. Твои демоны их за две минуты раскатали, даже обидно.
— Почему обидно? — полюбопытствовал Никита.
— А потому обидно, что супостаты не успели понять, как их в собственное дерьмо натыкали.
Кто бы сомневался, что у старого наставника есть свое, отличное от других, мнение о профессионализме коллег и недругов, и это при том, что Фрол Пантелеевич никогда не отзывался о них уничижительно. «Может, поэтому и дожил до стольких лет», — шутил он иногда.
