Он скрылся в дверях метро и не увидел, как огромный мотоцикл с ревом вылетел из-за поворота. Миг – и рычащий монстр сбил на пешеходном переходе хрупкую девушку в чёрном худи и черных джинсах. Не остановившись и даже не притормозив, монстр умчался прочь. Худенькое тело осталось лежать, некрасиво раскинувшись, на проезжей части. Оно было плохо различимо на асфальте. Несколько человек пробежали мимо, сделав вид, что это их не касается. Наконец молодая женщина остановилась, ахнула, достала дрожащими руками телефон и вызвала «скорую» и дорожную полицию. Вскоре вокруг лежащей на пешеходном переходе девушки образовалась толпа. Дэпээсники составили протокол, а фельдшер с водителем погрузили тело девушки, упакованное в черный пластиковый мешок, в машину «скорой помощи».
– Господи! Такая молодая! – прошептала старушка, провожая глазами «скорую», и перекрестилась.
Тем временем Сергей ехал домой и думал, что завтрашний день будет не в пример лучше нынешнего. В свои двадцать с небольшим лет он вдруг с изумлением узнал, что любовь – не сказки пожилых писательниц, наводнивших прилавки любовными романами. Оказывается, это странное, ни на что непохожее чувство существует реально, реальней некуда.
Потом он тысячу раз корил себя за то, что не посадил Киру в трамвай, что не закрыл ее собой, когда из-за поворота вылетело орудие убийства на двух колесах. Ну почему, почему он ушел так поспешно? Куда опаздывал в тот вечер? Самое обидное, что никуда. Сбежал в метро, чтобы успеть посмотреть вечером боевик, а Кира в последние секунды жизни осталась одна. Он не запомнил лица любимой девушки за мгновение до гибели, и потом много раз представлял ужас в ее глазах и то, как успел бы толкнуть ее вбок и спасти в последнюю секунду. Если бы сам попал под колеса, это было бы логично и нестрашно. Раз – и все. А теперь он должен ежедневно вспоминать об их прощании и нести вину, как тяжкий груз, до конца дней.
«Я найду и убью его! – решил Сергей, как только узнал о гибели Киры. – Этот упырь отнял жизнь у моей любимой девушки, он не имеет права жить! Наслаждаться жизнью теперь, когда ее не стало… Я буду искать его и в конце концов найду. В городских новостях и в сетях пишут, что, по словам свидетелей, её сбил «харлей». В этом районе не так много «харлеев». Такой крутой мотик не песчинка в пустыне и не иголка в стогу сена. Кто-то мог запомнить его номер, значит, несложно будет узнать металлического убийцу среди других… Обычно у подобных гонщиков-понтярщиков бывают особые опознавательные знаки. Типа раскрытой пасти волка на бампере или волчьей шкуры на сиденье. Недаром самые безбашенные рокеры называют себя «ночными волками». Да будь этот подонок хоть волком, хоть тигром, он дорого заплатит за жизнь Киры! Я найду и убью его. Пусть на это потребуется полжизни. Готов даже отдать всю мою жизнь, лишь бы отомстить».
Он очень боялся увидеть ее в гробу. Вначале решил не идти на похороны. Но потом передумал. Кира в подобной ситуации не струсила бы. Она обязательно пришла бы с ним проститься. Агент Казуар была смелой девчонкой, непохожей на крашеных институтских куриц. Те только стучат длиннющими черными когтями по клавишам айфонов и стреляют в сторону парней хищными глазками с наклеенными ресницами.
В морге Сергею, как ни странно, стало легче. Он понял, что тело, лежавшее в гробу, не имеет никакого отношения к живой, смелой и веселой Кире. Недаром говорят: «Душа отлетела». Оболочка без души, одетая в лучшее Кирино темно-синее платье и усыпанная белыми розами, была чужая, холодная, она принадлежала уже другому миру – миру мертвых. Сергей даже плакать не стал, настолько чужим показалось ему это тело. Все же пересилил себя, подошел к гробу и поцеловал покойницу в холодный и снежно-белый лоб.
Нагнувшись над Кирой, он увидел неровно зашитый шрам. Шрам начинался пониже шеи и исчезал под платьем. Сергей вздрогнул, быстро отошел от гроба и оказался рядом с Кириной мачехой. Даже на похоронах она выглядела эффектно. Черное длинное платье с маленьким бриллиантовым крестиком, газовый черный шарф на аккуратно уложенной головке.
Мачеха Киры, заметив, как он отшатнулся от гроба, пояснила:
– Тело вскрывали. Так положено. Кира, понятное дело, никаких распоряжений на этот счет не оставила. Она не собиралась погибать такой молодой. Ну, а я как близкая родственница, жена ее отца, дала согласие. Ближе нас у Киры никого не было.
– Согласие на что? – тупо переспросил Сергей.
– На то, чтобы у нее изъяли сердце для пересадки другому человеку. Кире оно уже не понадобится, а кому-то, возможно, жизнь спасет. Уверена, что Кира одобрила бы такой шаг. Она верила в науку и не была замечена в мракобесии.
– Знаете, – прошептал Сергей, – все это уже неважно. Важно то, что Киры больше нет на свете. Моей Киры.
В тот вечер он впервые напился. Не мог пережить острую боль без водки, этого веками проверенного антидепрессанта на русских поминках.