– Хорошо прошло! Очень хорошо прошло!.. – шепнул мне Патрик, весь дрожа от возбуждения, когда мы двинулись обратно по коридору.
Его откровенная угодливость приводила меня в некоторое замешательство, я пытался вспомнить все, что знаю о первобытных племенах и иерархических ритуалах, но в голову почти ничего не приходило, конечно, я все это читал в далекой юности, еще когда учился на курсах актерского мастерства; мне тогда казалось, что те же механизмы, с легкими вариациями, действуют и в современном обществе и что их знание может пригодиться для моих скетчей – впрочем, эта гипотеза в целом подтвердилась, особенно мне помог Леви-Стросс. Оказавшись на площадке, я остановился, пораженный зрелищем палаточного лагеря, где обитали адепты: под нами, метрах в пятидесяти, находилась добрая тысяча совершенно одинаковых шатров-иглу непорочно-белого цвета, они стояли очень тесно, образуя ту самую звезду с загнутыми лучами, что служила эмблемой секты. Рисунок можно было увидеть только с высоты – или с неба, подсказал Патрик. Посольство предполагается выстроить той же формы, планы рисовал сам пророк, он, безусловно, захочет мне их показать.
Я было настроился на пышную трапезу, перемежаемую сибаритскими утехами, но скоро убедился, что мои надежды напрасны. Пророк предпочитал самую простую пищу: помидоры, бобы, оливки, манную кашу – все это подавалось в очень небольших количествах; плюс немного овечьего сыра и стакан красного вина. Он не только, по сути, сидел на «критской диете», но и по часу в день занимался гимнастикой, проделывая комплекс упражнений, специально разработанный для поддержания в тонусе сердечно-сосудистой системы, принимал пантестон и MDMA, а также другие, более специфические препараты, доступные только в США. Он буквально помешался на физическом старении, разговор вращался почти исключительно вокруг увеличения числа свободных радикалов, разрушения коллагена и эластина, избытка холестерина в клетках печени. В этом вопросе он, судя по всему, разбирался досконально. Ученый только время от времени вставлял слово, уточняя какую-нибудь деталь. Кроме него на ужин пригласили Юмориста, Копа и Венсана, которого я еще не видел с тех пор, как приехал, и который, по-моему, пребывал в еще большей прострации, чем обычно: он вообще не слушал и, казалось, думал о чем-то своем, сугубо личном и несказанном; его лицо нервно подергивалось – в частности, всякий раз, как появлялась Сьюзен: за столом прислуживали «невесты пророка», облаченные ради такого случая в длинные белые туники с разрезом сбоку.
Пророк не пил кофе, и трапеза завершилась какой-то настойкой зеленого цвета, исключительно горькой – но, по его мнению, весьма полезной при повышенном холестерине. Ученый подтвердил эту информацию. Мы разошлись рано, пророк уделял особое значение долгому сну, восстанавливающему силы. Венсан поспешил за мной в коридор, ведущий к выходу; мне показалось, что он хватается за меня, что ему хочется со мной поговорить. Отведенный мне грот был немного пошире, чем у него, и имел террасу, расположенную прямо над палаточным городком.
Было всего лишь одиннадцать вечера, но в городке стояла полная тишина, оттуда не доносилось музыки, почти никто не ходил из палатки в палатку. Я налил Венсану «Тленфиддиша», купленного в дьюти-фри мадридского аэропорта.
