Возможность острова полностью

Небольшая пауза – и по углам столов зажглись с легким свистом газовые лампы. Я поднял глаза: на моей тарелке лежали два помидора; напротив сидела девушка лет двадцати с очень белой кожей и длинными, густыми черными волосами, спадавшими волнами до пояса; ее лицо чистотой черт напоминало картины Боттичелли. Пару минут она играла предложенную роль: улыбнулась мне, заговорила, пытаясь ближе узнать ту потрясающую человеческую личность, какой мог оказаться я; саму ее звали Франческа, она была итальянка, точнее – родом из Умбрии, но училась в Милане; о доктрине элохимитов она узнала два года назад. Скоро, однако, в разговор включился ее дружок, сидевший справа; его звали Джанпаоло, он был актер – то есть играл в рекламе, иногда в каком-нибудь телефильме – в общем, занимался примерно тем же, что и Эстер. Он тоже был очень красив: средней длины каштановые волосы с золотистым отливом и лицо, которое мне точно попадалось у кого-то из старых итальянских мастеров, не помню, у кого именно; к тому же довольно крепкий, под футболкой отчетливо проступали стальные бицепсы и грудные мышцы. Сам он был буддистом и в школу приехал из чистого любопытства; впрочем, пока ему здесь нравилось. Оба довольно быстро утратили ко мне интерес и оживленно заговорили между собой по-итальянски. Они не только великолепно смотрелись вместе, но и, похоже, были искренне влюблены друг в друга. У них еще не кончился тот чувственный этап, когда открываешь мир другого человека и испытываешь потребность восхищаться тем, что восхищает его, смеяться тому, что его забавляет, когда хочется вместе с ним развлекаться, негодовать, веселиться. В ее глазах светилось нежное упоение женщины, которая знает, что ее выбрал мужчина, и рада этому, но еще не совсем привыкла к мысли, что мужчина рядом – ее товарищ и спутник, принадлежащий только ей, и говорит себе, что жизнь обещает быть легкой и приятной.

Трапеза была, как обычно, скудной: два помидора, табуле, кусок козьего сыра. Но когда убрали столы, в аллеях появились двенадцать невест в длинных белых туниках, они несли амфоры со сладким яблочным ликером. Постепенно пирующих охватывала эйфория общения, повсюду возникали легкие, прерывистые разговоры; многие вполголоса напевали. Патрик подошел ко мне и сел рядом на корточки; он обещал, что в Испании мы будем встречаться чаще, станем настоящими друзьями, хорошо бы я навестил его в Люксембурге. Когда пророк встал, собираясь заговорить снова, ему восторженно аплодировали минут десять; свет прожекторов окружал его серебристый силуэт сверкающим ореолом. Он призвал нас медитировать о множестве миров, обратиться мыслью к звездам, которые мы видим, и к планетам, вращающимся вокруг них, представить себе разнообразные формы жизни на этих планетах, странные растения, неведомые нам виды животных и разумные цивилизации; некоторые из них, подобно Элохим, достигли гораздо более высокого уровня развития, чем мы, и жаждут поделиться с нами своими знаниями, допустить нас в свой круг, чтобы вместе обитать во Вселенной, проводя время в удовольствии, в постоянном обновлении и в радости. Жизнь во всех отношениях великолепна, сказал он в заключение, и только мы можем сделать каждое ее мгновение достойным того, чтобы его прожить.