Он – Тот, кто создал вам огонь из дерева живого,
И от Него вы зажигаете свои огни.
Но разве не способен Тот,
Кто землю и Вселенную построил,
Создать подобные миры…
Он слушал звенящую струнную музыку, то горестную, то сладостно-нежную. Видел трепещущую черную птицу над мертвым лицом Илияса.
Молодые, чуткие, они ползут по арыку в мандариновом абхазском саду, добывая себе оружие. Два грузинских солдата положили на траву автоматы, трясут отяжелелое дерево, с обвислых глянцевитых ветвей со стуком, подпрыгивая, покрывая землю оранжевым ковром, падают мандарины. Солдаты беззаботно смеются, вонзают зубы в душистую кожуру, пьют сладкий прохладный сок. Илияс, худой, похожий на беркута, кидается из арыка, бьет с разбега солдата, погружает ему под лопатку тонкое сверкнувшее лезвие. Убитые грузины лежат на оранжевом ковре. Они с Илиясом подхватили автоматы, скользят вниз по склону. Илияс, веселый и гибкий, повесил на грудь автомат, подмигивает ему коричневым ярким глазом, вонзает зубы в неочищенный мандарин.
Ночью на морском берегу бредут по хрустящей гальке. Мерцает в тумане Новый Афон, в стороне догорают Ишеры. Оба посечены осколками мины, в липких потных одеждах. Кидают на берег оружие, сдирают кровавые штаны и рубахи. Илияс, белея во тьме, идет в шумящий прибой, падает в темное море. Вдвоем, в соленых брызгах, в туманной мгле, плавают в черных волнах, остужают раны, прижигают нежным рассолом. Гибкие, как дельфины, черпают у моря силы и свежесть, касаясь друг друга скользкими голыми телами.И не дано им будет завершить дела свои,
И не вернуться им к родным и близким.
Раздастся трубный глас, и из могил своих
Поднимутся и устремятся к Богу люди…
