Я бы лично разобрался с Амо, однако в итоге мог всадить пулю ему в лоб. Наверное, будет лучше, если Белоснежка пообщается с братом. Незачем, чтобы Амо, мать его, Витиелло положил конец нашим с Марселлой отношениям.
Тем временем Гроул подошел ближе, и его настороженный взгляд дал мне понять: он готов вмешаться, если понадобится. Я ухмыльнулся, на что он, конечно же, ничего не ответил. Улыбка не входила в стандартный набор эмоций Гроула.
– Все думали, что ты сбежал, потому что хотел свободы, – заметила Марселла гораздо мягче.
– И ты тоже?
Марселла никак не отреагировала, лишь внимательно наблюдала за мной.
– У тебя когда-нибудь закрадывалась мысль об этом?
Я шагнул к ней. Черт. Мне необходимо прикоснуться к ней, иначе я сойду с ума.
– Даже если бы и закрадывалась, сейчас-то я здесь. Ты в моей душе и в сердце, и я уже не смогу без тебя.
Марселла покачала головой.
– Если ты думаешь, что быть со мной – означает потерять свободу, тогда, пожалуй, нам не надо быть вместе.
Она что, черт возьми, серьезно? Схватив ее за шею, я притянул ее к себе, страстно целуя.
На мгновение она прижалась ко мне, ее губы расслабились, приоткрываясь, приглашая внутрь, но затем она оттолкнула меня, ее взгляд был свирепым.
– Хочешь прощальный секс?
– Чушь собачья, Марселла. Я хочу проводить с тобой каждый день в жизни. Мне ничего больше не нужно. Неужели ты и правда считаешь, что секс стоит такого взгляда? – Я кивнул на Гроула, который глазел на меня, как на реальную угрозу, заставляя чувствовать себя в Семье «как дома».
Белоснежка все еще не выглядела счастливой. Казалось, она просто сильнее распалилась, если такое вообще возможно.
– Если мы не намерены расставаться, то ты должен понять: быть со мной – не значит лишиться свободы. Не собираюсь я быть твоими оковами. И ты должен мне все рассказать. Не врать, ни в коем случае не умалчивать.
– Я не врал! – прорычал я.
Гроул напрягся. Я усмехнулся. Как же он занервничал! Можно подумать, я способен причинить боль Марселле. Не перестань громила действовать мне на нервы, единственная кровь, которую я бы пролил, была бы его.
Она ткнула пальцем мне в грудь.
– Ты слинял, не поставив меня в известность.
– Да. И мне жаль, но это позволило мне уладить дела раз и навсегда.
Гроул теперь разговаривал по телефону. Не нужно быть ясновидящим, чтобы догадаться – его собеседником стал Лука.
– С твоим братом?
Я кивнул.
– С ним и парочкой братьев-байкеров.
Марселла с любопытством склонила голову.
– Разве они не видят в тебе врага?
– Они побаиваются меня, это уж точно, но они – «Кочевники». И покинули клуб именно потому, что им не нравились методы управления Эрла, так что они не пролили много слез из-за его смерти.
Гроул подошел еще ближе.
– Побеседуем? – Он указал на мой байк.
Марселла отступила, а я последовал за Гроулом.
– Тебе не стоило приезжать сюда. Сначала ты должен был посоветоваться с Лукой, особенно перед встречей с Марселлой.
Я хмыкнул.
– Я – не один из людей Луки и могу делать все что угодно. – Мой взгляд снова и снова возвращался к Марселле.
Она присела на корточки перед забором и болтала с ротвейлером, устроившимся напротив. Я не знал, почему не мог отвести взгляда, было ли дело в том, как джинсы подчеркивали ее округлую попку, или мягкое выражение лица Марселлы, когда она обращалась к собаке.
– Такие женщины, как она, не заслуживают слушать чушь ни от кого, они достойны наилучшего, – прохрипел Гроул, проследив за моим взглядом.
– Не надо повторять мне, что ей надо предоставить. У нее есть Семья. И теперь в ее жизни появился я.
– Моя жена заслуживала лучшего, когда мы встретились впервые, но я поработал над тем, чтобы стать достойным ее.
– Я как раз и планирую это делать, – ответил я. – И я помогу Марселле и клану Семьи.
Гроул посмотрел на меня с невозмутимым спокойствием.
– Тебе стоило явиться к Луке, прежде чем приезжать сюда. Если хочешь, чтобы тебя приняли, должен соблюдать правила.
– Забавно, что ты твердишь о правилах, учитывая, что в клане есть люди, которые, похоже, их не соблюдают, так как информация об Эрле распространяется.
Выражение лица Гроула не изменилось. Если новость и удивила его, то громила не подал вида. Или, быть может, ему просто наплевать. Он смахивал на человека, заботящегося только о своих собаках и жене, о которой он упомянул.
– А теперь я вернусь к Марселле. Доложи Луке, если хочешь.
Он не задержал меня, но буравил взглядом, пока я шел к Марселле. Бдительные глаза Гроула прожигали во мне дыру.
Марселла на секунду подняла голову, и образ Белоснежки, сидящей на корточках, подарил мне поток мыслей, в которых прямо сейчас определенно не следовало нуждаться.
Я присел рядом с ней.
– Это Сатана?
У собаки были знакомые шрамы, она смотрела на меня глубокими карими глазами.
– У нее теперь новое имя. – Марселла задумалась. – Мне не нравилось звать ее Сатаной.
– Собаки привыкают к кличкам.
Марселла пожала плечами.
– Ей пришлось по нраву новое имя. Я выбрала Сантана, потому что оно созвучно со старым, но зато все будут знать, что она девочка.
