Возникновение(СИ) полностью

Эх вы, подстриженные в штанах наследницы-феминистки, и всё-таки иногда вы уже вздыхаете (и даже не тайно!), что есть у нас в мире и истинно мужская работа, право на мужскую работу! Но это равноправие-галлюцинация докосило давненько - с подачи ещё ваших отцов-основателей - и без того помешавшиеся от всякого социалистического глума ряды благородных рыцарей на борзых конях. Теперь же ваш лучший выбор - борзые в крестах! Ну что же тут вздыхать... тащите уж свой мохнатый, ставший привычным, "крест", и не жужжите, ежели вы ещё - милые пчелки!

22

Затянутое свидание...

С мечтой этот курчавый пиит "встретился" в таком же юном возрасте, когда путешествовал по побережью труднопроизносимого моря труднодоступного, всё ещё уединенного, места. Немалые средства его великодушных родителей сыграли с ним в итоге шутку, оформив такое зловредное путешествие.

Точно, что впервые там он разглядел её, юную мечту; именно на пятый день приключения, в день, ознаменовавший великое ненастье, он призрел Её... да, словно тот бородатый, но решительный! Бог, призревший невинную Марию...

Мечта явилась в белых покрывалах, с распущенными волосами и удивительно стройным станом... но почему-то на краю обрыва скалищи, выдающейся далеко в море (прекрасного молодого лица видения он не мог разобрать, но лицо существовало, и оно было прекрасным). Собственно мечта смотрела вдаль, которая штормила: небо клубилось в алых красках, море грохотало снова и снова об одинокий маяк, стойко сносивший удар за ударом, кораблей не наблюдалось.

Здесь впервые поэт понял, что он поэт, поэтому вознесение к мечте на "постаменте" заняло у него не три дня и три ночи, как у всех добропорядочных сказочных героев, а три года и три месяца! Добравшись всё-таки до вышеописанной скалы, выступающей далеко в море, он обнаружил гладкие и опасные камни да неразборчиво смеющегося рыжего гнома под одиноко-стоящим колючим кустом. Гном, завидев поэта, больше не смеялся и поведал гостю о том, что мечта его давеча самоубилась, бросившись звездной ночью с этой самой скалы в море.

Поэт застрелился почему-то спустя аж семь лет(!), в течение которых он всё не мог поверить в своё несчастие, накатав три тяжеловесных тома горьких сочинений!

23

Вы, сегодня отчаявшиеся, подберите с пола свою усталость, это не составит для вас никакого труда... такая вот эта весомая усталость. И усталость сделается далеко не для вас невесомой, но оттого и не станет - легче!

Поднять обитаемое; испугать уродливое; поймать, что ловится! Забавный наш век ещё являет смиренных рыбарей справедливого потустороннего. И не гложет ли нас всех ещё стародавняя печаль от такого пустого и реального ведра этих бородатых неудачников?.. Слезы и слезы они ловили в свои ведра... зловонные от греха ведра! И кто уже прошел мимо этого курьезного, сонно-тоскливого рыболовства, не удивляется жизненной красоте того кто тягает одну за другой рыбу, сокрушаясь тому, что вчера она, предательница, ещё и не клевала... а ведь он и догадывался, что она будет, будет клевать... завтра!

24

Ваше "фИгОвое" искусство интересно, да... но ещё интересней то, что вы им прикрываете.

27

"Мы все равны, - так клокочет длинночерноволособородый философ, - и если даже это всего лишь! совсем не верно на практике, но перед ослепшим от любви богом-то уж... о чем спор!"

ТАРАМ-ТАРАМ! экстренная новость последнего часа:

"Жуки умеют считать шаги!" - посчитали великолепные ученые из Швеции.

"Сами же, измученные жуткими опытами, жуки до сих пор недоумевают, зачем это было им нужно, обученным шведским педантам!" - считает уже махровый наркоман из города Шебекино, встретивший экс-подопытных жуков, перебегающими голое поле, ища навозной Украины.

Передает корреспондент ИТАР-ТАСС из Белгородской области.

29

Потолок

-Верните! Верните, демоны, мне мой потолок! Куда девался мой потолок? - так, извиваясь на смертном одре, кричал и вопрошал, некогда прилежный и не "кусающийся", Иван Иванович, но как пару лет преследуемый неизлечимой болезнью, по всем признакам разразившейся последними, кончаемыми приступами. Предсмертный бред, одолевавший Ивана, приводил в жуткое отчаянье его жену, уже как с часа четыре затвердевшую на железном стуле подле окна; время от времени на её шею висла супружеством нажитая и совсем молодая дочь, непрестанно тихо шептавшая в слезах что-то вроде: "Вызвала уже, вызвала..."

Отец семейства продолжал искать, и не находить потолок: