— Ты еще и подслушивала? — огрызнулся я.
— Вот только на меня орать не надо! — Ее палец чуть не уперся мне в нос, я едва успел голову отдернуть. — Я и врезать могу, если что.
— Прости. — Во мне мгновенно проснулось чувство вины. — Я не хотел. Просто…
— Послала тебя систер? — Маша тут же успокоилась, в кошачьих глазах даже мелькнуло сочувствие.
— Вроде не совсем, — не очень уверенно ответил я. — Сказала, завтра позвонит.
Я кратко пересказал Марии наш разговор с Лаурой.
— Пошли отсюда. — Она развернулась и зашагала обратно в сторону автобусной остановки.
Я не сразу двинулся за ней, на меня словно накатила волна какой-то опустошенности. Будто я, как путник в пустыне, брел, брел к оазису с колодцем на горизонте, а когда наконец добрался до него, то понял, что оазис — мираж, а колодец давно пересох.
— Ты чё там, корни пустил? — бросила через плечо Маша вместе с дымом сигареты, которую успела закурить.
Только тут я опомнился и поспешил следом.
— Думаешь, она позвонит? — спросил я, перепрыгнув через лужу.
— Ты
Некоторое время мы шли молча. Я надеялся, она знает куда.
— Хочу послать запрос, — вырвалось у меня неожиданно для самого себя. — Чтобы коммуна дала доступ к моему делу. Если Лаура не позвонит — снова к ней приду. И буду ходить, пока она со мной не поговорит или хотя бы не скажет адрес фермы.
— Или пока ее муж панцирей не вызовет, — мрачно отозвалась Маша. — Вообще во всей этой истории все больше и больше начинает ими пованивать. У меня нюх на черные униформы, уж ты поверь. — Она постучала пальцем по кончику покрасневшего носа.
— Не думаю, что они в полицию позвонят, — покачал я головой. — Сестра явно боится огласки. А в полиции начнут разбираться, как и что.
— Может, и так. — Мария пожала плечами. — Только меня сейчас больше волнует совсем другой вопрос. Догоняешь какой?
— Какой? — пробормотал я растерянно.
Маша резко остановилась, так что я, идущий чуть позади по узкому тротуару, чуть в нее не врезался. Развернулась ко мне, оказавшись вдруг очень близко, и выпалила, зло блестя глазами:
— Где мы с тобой, мохнатый мой, спать будем!
Мне стало жарко, несмотря на промозглую вечернюю сырость. Я потянул узел сдавившего горло шарфа. Короткое слово «мой» звенело в ушах волшебным серебристым колокольчиком.
— Ну, э-э… А бассейна рядом никакого нет?
— Даже если б и был, — Маша сузила глаза и резко затянулась, — к нему должен Габи прилагаться. А ты его здесь видишь? — Горящий кончик сигареты описал круг во мраке, разбавленном холодным светом фонарей.
Я огляделся по сторонам. За нагими кустами изгородей, обрамлявших дорожку, горели окна добротных вилл, прячущихся в глубинах ухоженных садов с качелями и детскими батутами. Все вокруг словно вымерло. Шорох шин, доносящийся с улицы, по которой ходили автобусы, и свет в окнах были единственными признаками того, что в городе кто-то жил. В этих домах незваных гостей вроде нас точно не ждут. Границы частной собственности и личной жизни здесь свято чтут, а за их нарушение жестоко карают. Нет, тут нам точно рассчитывать не на что.
— Ну, может, тогда ночлежку какую поищем? — предложил я неуверенно.
Должны же, в конце концов, местные бездомные где-то спать в холодные ночи? Наверняка мэрия придумала что-то, чтобы бомжи не раскладывали свое хозяйство на лавочках в парке, в подъездах и прочих общественных местах.
— Флаг те в руки. — Мария растерла окурок подошвой кеда и пошла дальше по дорожке в сторону шума магистрали.
— А что? — Я немного обиделся. По-моему, предложение вполне разумное. — Там вроде даже бесплатный суп дают. Давай погуглим. Наверняка где-то есть…
— Есть и в море дно, — хмыкнула Маша. — Только все места там уже забиты. Ты вообще в курсе, что Орхус на первом месте в стране по количеству бомжаков? Хрен знает, чего их сюда несет. Мигрантов одних до хренища. Они в основном все койки и занимают. Поляки, румыны, хэзэ кто еще. Чужаков в тепло вот так просто не пустят. Но даже если бы где и нашлось местечко, — она тряхнула головой, — я туда не ходок.
— Почему? — удивился я.
Некоторое время Маша шла молча, засунув в карманы мерзнущие руки, но в итоге ответила:
— Вопросов там задают слишком много. А потом властям стучат. Да и небезопасно в таких местах. Всякие личности попадаются: торчки, психи. На улице спокойней.
«Но холодней», — подумал я. Конечно, у меня есть спальник. Но он только в сухости тепло хранит. А на мокрой после дождя земле… Нам обязательно нужно найти сухое место, желательно — под крышей. Ведь в любой момент снова может полить. И тут я подумал кое о чем.
— Маша, а где ты ночевала все это время?
— Пока ты у бати под пуховым одеялком нежился? — покосилась она на меня. — А я-то все думала, когда ж ты спросишь.