Я подумал, что, наверное, вот это и есть счастье. На мгновение захотелось, чтобы наверху, на поверхности, действительно что-то произошло — глобальный катаклизм, нашествие зомби, неважно. Только бы мы могли задержаться тут, в бункере, вдвоем и забыть об окружающем мире, будто бы его и не существовало.
А потом я тоже заснул.
Когда проснулся, Маши рядом не оказалось. Не знаю, как надо спать, чтобы не почувствовать, как тебя расстегивают, потом через тебя же лезут и снова застегивают, — наверное, как бревно. Вот что значит насыщенная событиями жизнь и свежий воздух, которого в бомбоубежище было даже слишком много — меня охватила зябкая дрожь, стоило выпростаться из мешка.
— Маша! — позвал я в полумраке.
Через неплотно закрытую дверь просачивалась слабая полоска света. Выходит, уже рассвело. Я накинул куртку, нашарил в кармане мобильник. На экране высветилось: 10:23. Ни фига себе я продрых!
— Маша! — крикнул чуть громче и тут заметил неприятный значок в верхнем углу мобильника. Похоже, здесь не ловила сеть.
Черт! А что, если сестра мне уже звонила? А номер был недоступен.
Я спрыгнул с лавки и рванул в дверь, чуть не шибанувшись лбом о притолоку. Вскарабкался по лестнице, поскальзываясь на листьях, и протиснулся в отверстие входа.
Снаружи меня встретил лесной покой, нарушаемый только шелестом шин с дороги у подножия холма. Проверил телефон. Фух, сеть появилась. Видимо, стены бункера ее глушили.
За спиной что-то хрустнуло, я резко обернулся.
— Маша! Ты где была?
— Пописать уже спокойно не дадут. — Она запустила пальцы в торчащие во все стороны волосы, пытаясь придать им подобие прически. — Блин, как бабки твои получим, я первым делом запишусь на стрижку. И, — она внимательно осмотрела свои ногти, — на маник. Кстати, — Маша подняла на меня чуть заспанные глаза, — ты во сне зубами скрипишь. Жуткий звук. — Она передернула плечами. — Завязывай с этим.
А я-то хотел ей доброго утра пожелать! Наивный.
Мой мобильник зазвонил так громко и внезапно, что мы оба вздрогнули. Я выхватил его из кармана, чуть не выронив на траву.
— Привет, это Лаура. — Голос сестры в трубке был чуть запыхавшимся. — Я уже третий раз звоню. Что у тебя с телефоном?
— Сети не было, — объяснил я, беззвучно проартикулировав для Маши: «Сестра».
Она тихо подошла ближе.
— Я сейчас в парке с дочкой гуляю. Одна. Можем пересечься.
Лаура предложила встретиться у оленьего парка со стороны кафе. Я громко повторил ориентиры для Маши. Она тут же сунула мне под нос смартфон с открытыми «Гугл картами» и энергично закивала.
— Отлично, — ответил я и добавил, расшифровав Машины знаки: — Буду там через двадцать минут.
Мы договорились отправиться к парку вместе. Я подойду к кафе один, а Мария будет держаться на расстоянии «для моральной поддержки», как она выразилась, пока я второпях упаковывал спальник.
— Зубы хотя бы почистить, — вздохнул я, когда мы выбрались из леса на велосипедную дорожку.
— Некогда. На вот жевку. — Маша сунула мне в руку скользкую подушечку V6.
Я на ходу закинул ее в рот.
— Ее зовут Оливия. — Лаура склонилась над коляской, из которой тянулись к подвешенным погремушкам пухлые ручонки, и поправила моей племяннице соску. — Ей почти семь.
Я не слишком разбираюсь в младенцах, вернее, совсем не разбираюсь, но эта малышка показалась мне миленькой. Ее розовощекое личико было аккуратным, точеным, как у старинных фарфоровых кукол, а огромные ясные глаза — ярко-голубыми.
— Скоро в школу, — попробовал пошутить я и по взгляду сестры сразу понял, что неудачно. — Оливия — красивое имя. Прямо как в песне, — попытался я исправить ошибку.
— Ноа, давай сразу договоримся. — Сестра поджала бледные губы, решительно толкая коляску вперед. — Ты хотел поговорить, задать какие-то вопросы. Я согласна на них ответить, но при одном условии.
— Каком? — спросил я, отчего-то заранее холодея сердцем.
— Ты больше не будешь приходить и звонить, — сухо ответила Лаура. — Ты уже взрослый. У тебя своя жизнь, а у меня своя.
«И места в ней для тебя нет», — добавил я горько про себя.
Несколько шагов мы прошли молча, только Оливия гулила в коляске, жизнерадостно пуская пузыри.
— Это из-за того, что я натворил? — наконец смог произнести я.
— Что? — Лаура отстраненно скользнула глазами по моему лицу. — Не знаю, о чем ты, но дело не конкретно в тебе. Просто… Я давно оставила прошлое позади и не хочу туда возвращаться. И тебе бы посоветовала того же.
— Но ты пыталась связаться с мамой, когда Оливия родилась, — возразил я. И почему все вокруг так любят давать мне непрошеные советы? — Это разве не возврат в прошлое? К тому же это у тебя оно есть. А у меня его отобрали. Стерли все, что было до шести лет.
— Откуда ты знаешь? — Лаура впервые за время нашего разговора посмотрела на меня прямо. Впервые увидела понастоящему.
— Что ты маму разыскивала? — Я наклонился и подобрал резиновое кольцо, которое Оливия выбросила из коляски. — Она сама рассказала. Не мне, а своей подруге. Я узнал уже после маминой смерти. Мама от меня все скрывала. Тебя, брата. Что отец жив.