Я поднял руку и осторожно пощупал марлевую нашлепку на лбу под пластырем. Голова больше не болела, только ныла немного, но оно и понятно — на таблетках-то. Интересно, останется шрам?
Врач в травме, глянув на нас с Машей, конечно, поинтересовался, откуда мы такие красивые. Мария наплела довольно правдоподобную историю о том, как мы ехали на великах под дождем и навернулись на скользкой дороге, причем долго и с садистским удовольствием пилила меня за то, что я был без шлема. Дежурный, осмотрев рану, хмыкнул, что вообще-то это больше похоже на удар тупым предметом. Но Маша, не растерявшись, придумала столб, в который я вписался своей непутевой тыквой.
— А с руками у тебя что? — кивнул врач на ее ладони.
— Так об асфальт ободрала.
— Асфальт горячий был? — усмехнулся дотошный мужик.
Маша сжала кулаки, пряча волдыри от ожогов.
— Типа того.
Но настоящая проблема возникла, когда он заявил, что надо и Машины раны обработать, и потребовал карточку ее медицинской страховки или хотя бы номер. Хорошо, что Мария успела посвятить меня в свои траблы. У меня хватило мозгов сообщить, что она моя сестра (старшая, просто ростом не вышла), и попросить оформить ее лечение на мой СПР [62]. То ли врач попался понимающий, то ли просто хотел побыстрей от нас отделаться и пойти домой, но через несколько минут Машиными руками занялась медсестра. А вот остаться со мной в больнице на ночь «родственнице», к сожалению, не разрешили.
— Завтра приходите, — отмахнулся от нее дежурный. — Если за ночь состояние не ухудшится, мы его утром выпишем. Тогда и заберете.
Теперь я переживал, как и где Маша провела эту ночь. Может, снова залезла в бункер? Вроде мой спальник она забрала с собой. Я огляделся по сторонам в поисках мобильника. Перекатился на бок и пошарил в тумбочке. Голова тут же закружилась, зарябило в глазах.
— Доброе утро!
Дверь палаты открылась, и внутрь, сияя улыбкой, зашел чернокожий медбрат, толкая перед собой столик, загруженный подносами с завтраком.
Я откинулся на подушки, только теперь почувствовав, насколько проголодался. Мало того, что вчера целый день ничего не ел, так меня еще и выворачивало. Хотя, конечно, из-за тошноты и аппетита раньше толком не было.
— Апельсиновый сок или яблочный? — осведомился черный ангел, показывая, на какую кнопку нажать, чтобы поднять спинку кровати.
— А можно оба? — спросил я, наглея.
— Вижу, кто-то идет на поправку, — рассмеялся парень, который мог бы быть ровесником Мартина, и сгрузил на тумбочку уставленный едой поднос. — Через полчаса будет обход. Если быстро все съешь, успеешь попросить добавки. — Он подмигнул и протянул мне пластиковый стаканчик с таблетками. — Выпей после еды.
— А вы не знаете, где мой мобильник? — вспомнил я, замерев с булочкой у рта. — Он в кармане куртки вчера был.
— Сейчас посмотрим. — Медбрат открыл дверцу шкафа в углу, пошарил там и вытащил наружу мой телефон. — Этот?
Он протянул мне сотовый, и я прочел имя на пластиковой карте, прицепленной к карману белого халата: «Серафим Затара». Что ж, это многое объясняет.
Я накинулся на омлет с сосисками и беконом и обнаружил, что мобильник разрядился, только когда Серафим со своим столиком уже упорхнул. Передо мной встала дилемма: спокойно доесть завтрак или встать и искать зарядку, рискуя распроститься с тем, что уже съел? Решили за меня мочевой пузырь и два выдутых в один присест сока. В темпе хромой улитки я слез с кровати и пошаркал к туалету.
Очередная встреча с зеркалом меня не порадовала. Ладно хоть самый ужас скрывала повязка. Чтобы наложить шов, врачи выстригли мне клок волос, и теперь оставшиеся черные патлы антеннами торчали над марлей, дико контрастируя с вылезшей на щеках редкой светлой щетиной. В безжалостно ярком свете лампы под потолком кожа выглядела мертвенно-бледной, губы запеклись корочками, а под глазами набрякли темные мешки. Короче, как сказала бы Маша, дохлую панночку краше в гроб кладут.
Я дополз до шкафа, обнаружил там свой рюкзак и кое-как допер его до кровати, чтобы там поискать зарядку. Поразительно, как я вчера умудрялся бегать, лазить в окна и даже машину вести, никуда не впилившись. Все-таки оскаленные клыки, разъяренные рокеры и выстрелы из охотничьей винтовки — отличный заряд бодрости.
На осмотре врач был уже другой: маленький, пухлощекий и веселый. Называл меня юношей, трепался с блондинистой медсестрой про щенка, который сгрыз ему ботинки, и через три минуты выписал меня домой на постельный режим, оставив рецепт на обезбол.
— Тебя есть кому забрать? — обратилась ко мне блондинка. — Или вызвать такси?
— Есть. — Я сунул ей под нос телефон на зарядке. — Сейчас сестре позвоню.