Вдруг меня повело, в глазах потемнело, и не ухватись я за стену, вписался бы носом прямо в раковину. К счастью, в такую рань в туалете я был один, и никто моего позора не видел. Вот почему на последние деньги я накупил себе еды. Как я продвинусь в своих поисках, если завалюсь в голодный обморок и башку себе расшибу? К тому же в «Макдоналдсе» так зазывно пахло жарящимися котлетами и горячим сыром!
— Зовут-то тебя как, медведь? — спросила Маша, сидевшая напротив и деликатно посасывавшая молочный коктейль через трубочку.
— Мно-мна, — невнятно прочавкал я, выуживая из пакетика на подносе самые длинные и сочные палочки картошки фри. Медведь мне польстил — ровно на секунду, пока я не сообразил, что девчонка имеет в виду злосчастный мультик.
— Ты хавчик в себя так быстро не запихивай, — посоветовала Маша, макнув свою картошку в трюфельный майонез. — Пузо потом болеть будет. Так как там тебя?..
Я с усилием проглотил огромный кусок уже второго бигмака, помог ему на пути в желудок глотком колы и просипел:
— Ноа. Ты извини, я…
Она подтолкнула ко мне пачку чистых салфеток.
— Кетчуп вытри с бороды. И кончай уже извиняться, задолбал. Скажи лучше, что там у тебя стряслось.
Я так и замер с салфеткой у рта. Мария эта что, экстрасенс? Или у меня прямо на лбу написано? Хотя да, наверное, написано. Фиолетовым маркером.
— Ты про это? — Я ткнул пальцем в направлении шишки. — Это фигня. Просто тормознул резко и о руль приложился.
— Ага, — покивала Маша, качая дредами. — И в машине ты не ночевал. И гамбургер этот несчастный в себя запихиваешь не с голодухи, просто ты их очень любишь. А воняет от тебя из-за усиленного этого… — она повертела маленькой кистью, будто пыталась выудить из воздуха нужное слово, — потоотделения, так?
— Ты к чему клонишь? — набычился я.
Маша взяла с моего подноса наггетс, который в меня уже точно бы не влез, и макнула сначала в свой майонез, а потом в мой кетчуп.
— К тому, — она задумчиво откусила от наггетса, разглядывая меня так, что я снова почувствовал себя музейным экспонатом, — что не стоит отрицать очевидного. Ты домашний мальчик, на улице новичок, да и в городе тоже. Вероятно, с западного побережья, судя по выговору. Такие, как ты, не уходят из дома, чтобы приключений на жопу поискать. На торчка вроде не похож — кожа слишком чистая. Так что у тебя там случилось? Отчим абьюзит или одноклассники чморят? Поэтому ноги сделал?
Я бросил на стол скомканную салфетку, вскочил со стула и рванул по проходу между столиками. Зря это она про одноклассников сказала. И вообще…
— Ноа! — донеслось до меня сзади. — Постой! Да подожди ты!
Я торпедой влетел в кучку заходивших в «Макдоналдс» мужиков в рабочих комбинезонах. Наверное, вид у меня был такой дикий, что даже они шарахнулись в стороны. Зашагал широко обратно к «фольксвагену» на парковке.
— Ноа! — за спиной послышался торопливый стук каблучков.
«А вчера на ней кеды были», — какой-то частью сознания отметил я. Как она, интересно, вообще узнала, что я буду у бассейна сегодня утром? У нее что, правда какие-то способности?
— Да погоди же ты, черт! Вот никогда за парнями не бегала, не унижалась.
— А меня унижать, значит, можно, да?! — Я развернулся к ней лицом, и Маша налетела на меня, ткнувшись носом в грудь.
Я ошибся. Даже на каблуках ее макушка не доходила мне до подбородка.
— Да блин! — Она отскочила от меня, как теннисный мячик. — Я же не думала, что ты такой нежный! А что, угадала, да?
Я только зубами скрипнул. Снова повернулся к ней спиной, но она, как по волшебству, уже прыгала передо мной на своих каблуках, состроив мордочку кота из «Шрека».
— Ноа, ну стой! Я же помочь хотела. Вместо спасибо. Просто иногда у меня получается… — она откинула упавший на лицо пучок дредов, — типа через жопу.
— Я о помощи не просил, — процедил я сквозь зубы, хотя получилось не так жестко, как хотелось бы. — И благодарить меня не надо. Особенно… через то самое место.
Попытался обойти ее, но она оказалась шустрее. Вцепилась в рукав куртки.
— Поняла, поняла, ты гордый. Ну прости. Я дура, да? — И снова эти бровки белые домиком и глазищи, в которых синяя скорбь плещется. — Ты меня два раза, получается, выручил. Не могу же я сволочью быть. Не по совести это как-то.
У меня просто сил не хватило больше на нее злиться. Да и за что? В целом она все верно сказала. Я устало покачал головой.
— Да чем ты можешь помочь, Маша? У тебя, наверное, своих проблем…
Она сверкнула улыбкой и стукнула меня острым кулачком в грудь, на этот раз — совсем не больно.
— Мои проблемы я потом сосчитаю. Давай пока займемся твоими, Медведь.
Медведь? Это, по крайней мере, лучше, чем корова. Только я улыбнулся этой мысли, как у меня чудовищно и беспощадно скрутило живот.
— Закрой глаза и открой рот.