В воздухе передо мной возникла трехмерная проекция моего тела, сотканная из светящихся зеленых линий. Местонахождение кармана с телефоном было отмечено красным значком, как на «Гугл Картах». Я отпустил скамейку одной рукой. Синяя стрелочка на проекции указала ей маршрут. Рука послушно поползла по поле куртки к карману и вынырнула оттуда с черной «Нокией 105».
— Фигасе! — выдохнула Маша восхищенно, будто это был последний айфон. — И ты с этим артефактом добрался до Брёнеслева, а потом до Ольборга? Без всякого джипиэс?
— Ага, — заявил я гордо. Мне понравилось слово «артефакт». — Он, кстати, может сохранять до пятисот эсэмэсок.
— Силен, — согласилась Маша. — Слышь, Медведь: ты не медведь. Ты снежный человек прям какой-то!
Я решил, что это левел-ап, довольно хмыкнул и провел телефон обратно по тому же маршруту.
— Ну и что ты теперь собираешься делать?
— Ничего, — сообщил я, блаженно улыбаясь. — Буду расти, как трава. Можно?
— У нас свободная страна, — кивнула Маша, качнув дредами на полнеба.
— Так ты ответишь на мой вопрос? — напомнил я.
— А… это. — Ее голос поскучнел, стал безразличным, отстраненным.
Я попытался сосредоточиться на ее лице, но снизу видел только маленький твердый подбородок с небольшой ямочкой по центру.
— Все просто. Я…
Звонок телефона прервал ее. Я сразу понял, что это не моя «Нокия», потому что заиграла песня из мультика:
Det er Traktor Tom
Tom Tom Tom Tom
Hva ku vi uden din hjalp?
Ham kan vi li
Tom Tom Tom Tom
Hurra!
Ja han er uundvarlig… [19]
Дреды надо мной заколыхались, Маша прижала к уху смартфон в чехле с картинкой из аниме. Черноволосый растрепанный парень на ней, чем-то смахивавший на меня, как-то странно сочетался с детской песенкой на звонке.
— Да. Когда? Успею. Точно. У тебя? Через пятнадцать минут. — Маша дала отбой и взлохматила мне волосы. — Вставай. Мне на работу надо.
— На работу? — От удивления я сел, выпустив из рук скамейку, но почему-то не улетел, хотя по-прежнему чувствовал себя легким и мягким, как пух. — А кем ты работаешь?
— Курьером. — Она поднялась на ноги и зашагала по дорожке сквера, не дожидаясь меня.
Я бросился следом.
— Погоди! Можно мне с тобой?
Она приостановилась и окинула меня внимательным взглядом. Я попытался стоять смирно, хотя меня так и подмывало попрыгать на месте, чтобы проверить, полечу все-таки или нет. Наконец Маша тяжело вздохнула.
— Ладно. Сама виновата. Пойдешь со мной. Только вот улыбочку эту дурацкую с морды сотри.
Я провел ладонью перед лицом и крепко сжал губы, сдерживая рвущийся наружу смех. Маша схватила меня за руку и буквально потащила в сторону идущего вдоль набережной проспекта. Кажется, она сильно торопилась.
— Стой тут и жди меня! — строго приказала Маша, приткнув меня за штабелем труб на перерытой улице. — С места не двигайся. Понял?
Вот я и стоял. А она исчезла в подъезде старинного на вид желтого здания треугольной формы. Здание напоминало флагманский корабль, севший на асфальтовую мель. Теперь под него рыли — наверное, чтобы снова отправить в плавание. А вдруг Маша уплывет вместе с ним? Ее ведь уже нет довольно долго. Кажется.
Меня охватило беспокойство. А тут еще солнце исчезло за облаками, которые размножились и расползлись по небу, как динозавры по юрскому периоду. Свет изменился, словно на реальность наложили холодный фильтр. Налетел ветер, зашелестел мертвыми листьями деревьев на противоположной стороне улицы. На ветках одного сидели две вороны — такие большие и черные, что казались ненастоящими. Они высокомерно поглядывали на меня и перекаркивались. Я показал им язык.
Воронам это не понравилось. Они взлетели, хлопая крыльями. Вместе с ними с веток сорвались трупики листьев. Ветер подхватил их, пронес мимо меня. Они пролетели так близко, что я рассмотрел все прожилки на их побуревших телах, все проточенные гусеницами язвочки и отверстия в растительной плоти. Один лист смазал меня по щеке, словно сухим пальцем провел, а потом исчез в жерле трубы. Будто его туда засосало.
Я наклонился и попробовал заглянуть в трубу. Убедился, что для этого мне потребовалось бы сойти с места. Но Маша сказала не двигаться. Если сдвинусь, то не буду в безопасности. А это опасное место. Я это чувствовал. И трубы эти. Оранжевожелтые. Желтый — это предупреждение. Стой. Не ходи туда. И дом, кстати, тоже желтый.
Мое беспокойство возросло. Я попробовал хрустеть суставами. Всеми по очереди пальцами на одной руке, потом на второй. Не помогло. Вдруг с Машей что-то случилось? Или вот-вот случится. Я тут стою, как придурок, пальцы гну, а ей, может быть, нужна помощь?
Осторожно и медленно я сделал шаг в сторону желтого дома. Ничего не произошло. Я скрестил пальцы за спиной и торопливо пошел к подъезду, стараясь не отвлекаться на трубы. Вороны хохотали мне вслед с крыши соседнего здания.
Домофона в подъезде не было. Я с трудом открыл массивную деревянную дверь и вошел в темноватый холл. Все звуки улицы как отрезало. Лестница с широкими перилами уходила вверх на четыре этажа. Я вдруг сообразил, что понятия не имею, в какой квартире исчезла Маша. Не звонить же во все двери подряд?