Я немного развернул плотик, чтобы лучше видеть Машу. Издевается она надо мной снова, что ли?
Девчонка прыснула:
— Прости, но у тебя сейчас такое лицо!
Спасибо, конечно, что лицо, а не морда, но я ведь и обидеться могу. Я отвернулся и погреб к бортику. Вот тебе и цена халявной картошки: терпеть насмешки и подколы. Ничего-то со времен школы не изменилось.
— Медведь, погоди!
Сзади послышался плеск. Маша поравнялась со мной и заглянула в лицо — она плыла, сидя в колесе спиной вперед. На ее лбу и щеках играли зеленые блики от подсвеченной воды.
— Я серьезно. Я русская, но говорю по-итальянски, потому что мы жили несколько лет в Италии до переезда в Данию. Габи румын, а они почти все говорят по-итальянски. Румынский и итальянский — родственные языки. Видишь? Все просто.
Я немного оттаял.
— А сколько языков ты вообще знаешь?
Маша зашевелила губами, загибая пальцы.
— Пять вроде. Русский, датский, итальянский, английский и немецкий. Все знаю примерно одинаково хорошо.
Мне стало стыдно. По-немецки я мог максимум сказать, сколько стоит пицца и бургеры, и то только потому, что летом обслуживал туристов в кафе на пляже. Хотя учил я этот язык с четвертого класса.
— А что ты Габи про меня сказала? — решил я сменить тему. — Он ведь не хотел меня пускать сначала.
— А, это… — Маша беспечно откусила от пиццы. — Сказала, что тебя отчим бьет и насилует, вот ты из дома и сбежал.
Я выронил из пальцев пучок картошки — к счастью, он упал на плотик.
— Отчим меня что?! — Перед глазами всплыла физиономия Габи, отражавшая бурную смену чувств. Самое поганое во всем этом было то, что румын поверил.
— Расслабься, Медведь. — Маша громко рыгнула. — Какая разница, что говорить? Главное — результат. Ты помылся, согрелся, пожрал, покупался, скоро спать завалимся — чего тебе еще надо?
Я с негодованием уставился в ее беспечную рожу. Конечно, ей-то что! Не на нее хештег Me Too [20]навесили!
— Интересно, а что ты про себя насочиняла, чтобы Габи бесплатно тебе тут шиковать разрешил? Его ведь за такое и с работы попереть могут.
— Да ничего такого. — Маша скосилась на меня, медленно болтая ногами в воде. Между ее зеленых, как хвост русалки, пальчиков светился бисер мелких пузырей. — Сказала, что я нелегалка в бегах.
У меня просто дар речи пропал. Румыну я теперь откровенно сочувствовал.
— И ты не побоялась, что он позвонит в полицию?
Маша посмотрела на меня, как учительница на второгодника, пытающегося убедить ее, что дважды два будет пять.
— Габи-то? Да он сам в Дании нелегально жил почти год, пока официальную работу искал. — Ее взгляд внезапно посуровел. — Только я тебе этого не говорила.
— Понял. — Я провел сложенными пальцами мимо губ, изображая застежку-молнию. — Так вы с ним давно знакомы?
Не знаю, зачем это брякнул. Просто каждый раз, когда Маша упоминала имя румына-благодетеля, она будто касалась туго натянутой струны у меня внутри, отзывавшейся болезненной вибрацией где-то под ложечкой.
— Нет, — коротко ответила она и поставила на живот пустую бумажную тарелку из-под пиццы. — Давай, погребли к берегу. У меня уже кожа на руках как у столетней старухи, да и на ногах тоже.
Я молча поплыл за ней, размышляя, во что вообще ввязался. Сначала кража джинсов, потом наркотики, теперь вот мигрантынелегалы. Меня уже не удивит, если у Маши окажутся связи с русской мафией.
Девчонка между тем вылезла из воды и развила бурную деятельность, организовывая нам место для ночлега. Одеял и подушек в бассейне, ясное дело, не предусматривалось. Зато были коврики для йоги из соседнего спортзала и куча полотенец разных размеров. Все это я под руководством Марии притащил и уложил на краю бассейна. Сама она пошла в раздевалку переодеться и вернулась обратно в серых мягких штанах типа спортивных и белой футболке. Под мышкой у нее был ноутбук, а лифчика под футболкой не было. Хорошо хоть, я уже не так остро на это реагировал — попривык к виду ее тела почти без одежды.
Я сообразил, что в здании наверняка есть вай-фай, и пожалел, что не прихватил с собой свой ноут. Хотя чистая одежда мне сейчас бы больше пригодилась. Мокрые шорты-парашюты противно липли к заднице. Я стянул их под прикрытием халата и обмотался на всякий случай полотенцем.
— Так как там твои поиски? — поинтересовалась Маша, зевнув. — Продвигаются? — Она уселась на одной из импровизированных постелей, скрестив ноги, и расположила на них свой ноут. Вспыхнувший экран залил ее руки и лицо мертвенноголубым сиянием, так что она стала похожа на инопланетянку из «Аватара».
Я с гордостью поведал о своем хождении по «Фейсбуку» и обращении к потенциальным родственникам. Машу, однако, мои достижения не особо впечатлили.
— Ну и как, связался с тобой кто-нибудь? — Она перекинула влажные дреды через плечо, чтобы не капали на клаву, по которой летали тонкие пальцы. То, что она видела на экране, было, очевидно, гораздо интереснее меня.
Я пожал плечами: