— П-прости, — пробормотал я, не зная, куда девать глаза. — Я совсем не то… Я только подумал, почему ты в бассейне ночуешь? В смысле… Ну один раз, может, прикольно, ну два. Но часто так… А одному там вообще по ночам жутко. Вот, — скомканно закончил я и наконец осмелился посмотреть на Машу.
— Ой-ой-ой, Медвежонок испугался, — засюсюкала Маша, тыча в меня ложечкой. — У Медвежонка случилась медвежья болезнь. Поэтому ты столько времени в сортире заседал, да?
Я чуть не поддался на подначку — но только чуть.
— Не меняй тему. Я ведь серьезно спрашиваю.
Она вздохнула и поболтала ложечкой, размешивая сливки.
— Да все просто. Ты ведь и сам уже догадался, нет? Я не хочу спать на улице, а домой вернуться не могу. Так что… — она подняла глаза от кофе и вздохнула, — между нами есть кое-что общее.
Да, я подозревал нечто подобное. Но мне хотелось знать больше.
— Почему не можешь вернуться? И что твои родители?
Маша пожала плечами.
— Ну, отца у меня нет. То есть он, конечно, есть где-то, но на меня давно болт положил, даже алиментов не платил никогда. В этом мы с тобой тоже похожи.
Я хотел сначала возразить, что мой отец, может, и хотел бы меня видеть, но мама сделала все, чтобы этого не случилось. Но решил промолчать: Машу бы это не утешило.
— А мама? — спросил я, прокручивая в голове возможные сценарии. — Она…
— Нет-нет, — махнула рукой Мария, — маман моя жива и здорова, чтоб ей икнулось. Просто я с ней не могу больше.
Я кивнул, хотя мало что понял, и продолжил расспросы.
— А сестры или братья у тебя есть?
— Сестра. Старшая. — Маша залпом допила остаток кофе. — Живет у своего парня. Я пробовала у нее перекантоваться, и все шло хорошо, пока этот гондон не полез меня лапать. Я систер рассказала обо всем, естественно, а он начал гнать, что это типа я на его… — ее губы скривились, на скулах проступили розоватые пятна, — огрызок заскочить пыталась. Думала, сестра его выставит за порог, а выставили… — Она горько усмехнулась и показала на себя обоими большими пальцами.
Я отложил на тарелку недоеденную булочку.
— Вот урод!
— Да-а, козел еще тот. — Маша отерла губы салфеткой. — Ладно, хватит о нем и о прошлом. Давай лучше займемся будущим.
— В смысле? — тормознул я.
— Ты кушай-кушай, — она кивнула на мою недоеденную булку. — Сил набирайся. Я тебе тут хотела сотрудничество предложить. На взаимовыгодных условиях.
— Сотрудничество? — насторожился я.
Воображение нарисовало собственную тушку, увешанную золотыми цепями в стиле гангста, с пальцами веером и карманами, полными ганджубаса. Мы с Марией на вечеринке в каком-то битком набитом клубе, и к нам подгребают мутные типы со спрятанными в кулаках купюрами.
— Ну да. Типа партнерство, — терпеливо пояснила Маша. — Если вкратце, предложение такое: я тебе помогаю разыскать семью, и, если все получится, ты меня отблагодаришь. На халяву я, сам понимаешь, не работаю.
Картинка в моей голове немного изменилась. Теперь я спускался вслед за Марией в мрачный подвал, в котором, примотанные к стульям и похожие на ветчину в сетке, сидели мой отец, брат и сестра. Габи в обтягивающей пресс футболке приставил к голове отца здоровенный ствол, улыбнулся, блеснув золотым зубом, и сказал: «Бабло гони, syka blyat!»
Я тряхнул башкой, пытаясь сосредоточиться на насущном.
— Погоди! Ты же еще вчера предлагала свою помощь совершенно бесплатно!
— Во-первых, это было вчера. — Маша положила острый подбородок на сплетенные в замок ладони. — А во‐вторых, я тогда еще не знала, чем ты загружен.
Я сложил руки на груди.
— Ну и как же я должен тебя отблагодарить за доброту?
Маше мой подход к делу не понравился.
— Давай без сарказма. — Она наклонилась и вытащила из стоявшего на полу рюкзачка свой ноутбук. Поставила его на стол и, пока я в замешательстве наблюдал за ее манипуляциями, открыла на нем какой-то документ. — Вот смотри, я все продумала и тут записала. Это что-то вроде договора об оказании услуг. Я обязуюсь помочь тебе разыскать отца, брата и сестру и получить наследство, включая страховки и пенсионные накопления. Если у меня все получится, ты выплачиваешь мне вознаграждение в размере десяти процентов от общей суммы наследства, а также разрешаешь пожить в твоем доме год с момента выполнения мною обязательств по договору. Ну, что скажешь?
Она перевела на меня глаза, в которых мне почудились символы доллара вместо зрачков. Я хрустнул челюстью, чтобы убедиться, что подобрал ее со стола.
— К-хм, а почему, — осторожно начал я, — ты считаешь, что я сам не справлюсь?
В Машином взгляде плеснулась жалость.
— Ну как бы тебе попроще, Медведь… Только без обид, ладно?
Я сжал кулаки — под столом — и лучезарно улыбнулся:
— Да какие обиды?
— У тебя в этом деле сплошные эмоции и никакой системы. Тыкаешься в стенки, как слепой котенок. Знаешь, у бабки моей такие были, по лежанке вокруг кошки ползали. Некоторые доползали до края и…
— Ты к чему клонишь? — Я скрипнул зубами.